13 несчастий Геракла

Сейчас Белла кинется на Клару, и от последней полетят клочки по закоулочкам…

Но неожиданно ничего подобного не произошло. Белла шлепнулась рядом с Кларой.

– Это ты меня прости! Я издевалась над тобой постоянно.

– Ты святая, а я дрянь!

– Нет, наоборот, это я довела тебя до такого поступка!

Одновременно заревев, девчонки бросились друг другу на шею. Я вздохнул с облегчением и спросил:

– Ну что, пойдем объясняться к Сергею Петровичу?

– Нет, – хором ответили капризницы.

Потом Белла добавила:

– Мы сами, без тебя.

– Ладно, – кивнул я, – только скажи, Клара, ты когда брала пачку, в столе еще лежали деньги?

– Ага, – кивнула она, – много, точно не знаю сколько.

Я пошел к себе и лег в кровать. Тело налилось свинцовой тяжестью, глаза начали слипаться. Больше всего я устал от женских истерик и от выяснения отношений. По мне, так легче вырыть канаву или протопать пешком пятьдесят километров, чем разбираться с дамами, выслушивая, кто кому что сказал! Вот поэтому я и не женился до сих пор, хотя пару раз чуть было не сморозил глупость.

Внезапно дверь в мою комнату распахнулась.

– Иван Павлович! – взвизгнула Лариса.

Я вынырнул из объятий Морфея и сел.

– В гостиной… на люстре…

– Лариса! Умоляю, иди спать.

– Я только вас разбудила, – шепотом заявила экономка, – вы лишь гляньте… Может, мне кажется, может, я сошла с ума, а?

Пришлось надеть халат и идти за прислугой.

– Я убрала в столовой, – тихонько объясняла Лариса, – и решила посмотреть, все ли в гостиной в порядке, открыла дверь… а там… висит… Вот и не знаю, вдруг это глюки, а?

Нора платит мне отличный оклад и зимой предоставляет две недели отдыха.

До сих пор я был доволен условиями труда, но сейчас в голову закралась мысль: может, попросить еще один отпуск? Летом? Честно говоря, живя в доме у Кузьминского, я устал, словно охотничий пес. Ни одной ночи не удалось поспать спокойно.

Я открыл дверь гостиной и вздрогнул. В большой комнате никогда не задергивают занавески. Дом Сергея Петровича стоит на участке размером с гектар, соседей поблизости нет, стесняться некого.

Лунный свет бил в окно. В его серых лучах мебель: диваны, кресла, маленькие столики, ковер – казалась черной. Мизансцена напоминала кадр из триллера, а особенно ужасной ее делало нечто, очень похожее на женскую фигуру, свисавшую с большой люстры.

На секунду мне показалось, что я и впрямь вижу висельницу. В голову ударил жар. Потом я сообразил, что у «тела» нет ног. Лариса Викторовна тихонечко поскуливала сзади.