14 ночей с монстром

Связь с Элгаром только разрушили, тебе надо восстановиться, прийти в себя, завести новое знакомство, заключить союз и только тогда контактировать с песком в хранилище. Он слишком силен для тебя.

— Форр говорил, что есть кулоны… медальоны. И я могу создать один из них.

Женщина побледнела, отводя взгляд.

— Не можешь. Пока не можешь. Это очень сложно, София.

— Почему?

— Потому что для этого нужна тесная связь с Дэрриумом. Самая тесная из возможных, а до этого тебе далеко. А теперь отдыхай.

Как бы то ни было, мне удалось добиться собственной колбы с песком у себя в комнате.

Признаюсь честно, это было сложно. Хранительница ни в какую не соглашалась подвергать меня такой опасности, но неожиданно вмешался ее муж.

— Позволь ей самой решать. Если она хочет песок, дай ей песок. Не обязательно много, — произнес Риг, влезая в наш разговор. — Всего сотню грамм.

И Микелла сдалась.

— Хорошо. Будет тебе песок.

Если мне удавалось притворяться, что эликсир помог, то Айрин было намного сложнее.

Дочка совершенно отказывалась признавать отсутствие Форра, плакала, злилась, звала, сверкая огромными зелеными глазами.

Каждый раз, глядя в них, я видела своего дрейга.

В последние дни стало легче. Но я знала, что она его не забыла. И я тоже.

Днем занятая дочкой, я умело отвлекалась от любых мыслей об Элгаре, но стоило наступить ночи, как тоска возвращалась, напоминая о том, что я имела и потеряла.

Стоило мне закрыть глаза и погрузиться в сон, как Элгар тут же приходил ко мне. И так каждую ночь.

Иногда он звал, иногда просто молча смотрел, разрывая сердце, а потом разворачивался и исчезал в сумрачном тумане. А иногда прижимал к себе и целовал так, что мне не хотелось просыпаться, потерявшись в его тепле и нежности.

И каждый раз я просила о прощении, говорила, умоляла, плакала и ничего не могла сделать.

Спала я от силы пару часов. Потом поднималась и шла к песку, который настойчиво звал к себе. Открывала колбу и выпускала, наслаждаясь его горячей щекоткой, позволяя стереть слезы со своих щек.

Связь возникла сама собой. И была такой крепкой, сильной и мощной, что противиться такому невозможно.

Теперь ночами, сидя без сна у колбы, я медленно, но верно создавала свой амулет, вплетая в него всю ту тоску, которая разрывала мое сердце.

Тень ворчала, требовала не торопиться, рассказать, но я лишь отмахивалась, все глубже погружаясь в создание. Знания и правила возникали в голове сами собой, словно всегда там и были.