1972. Миссия

И через несколько секунд мы давились смехом оба, шипели: «Тише! Тише!» – и снова хохотали.

Истерика, конечно. Нервное напряжение последних дней давало о себе знать. Скоро мы успокоились и замерли, ожидая, когда же наконец-то поедем.

Но вот я услышал как завелся двигатель, и почувствовал, как дернулась и колыхнулась машина трогаясь с места. Я обнял Ольгу и замер, молясь только об одном – чтобы все прошло хорошо.

Ехали совсем не долго – до аэропорта от города всего пять километров. Сколько точно по времени мы ехали – не знаю.

Когда ты лежишь в абсолютно темном багажнике, время тянется ооочень даже медленно. Как тягучая жвачка.

Наконец, машина остановилась и я услышал голоса. О чем говорили – не разобрал. Стояли мы всего минут пять – видимо у водителя проверяли документы. И вот машина уже едет по самому аэродрому – я слышу как ее колеса стучат по стыкам аэродромных плит.

Затем машина снова остановилась, постояла, и… тихо, осторожно двинулась вперед, накренилась, видимо забираясь по пандусу, и гулкое эхо выхлопа глушителя показало, что мы в чреве огромного самолета.

Это был «Антей» (мне сказали заранее), то есть Ан-22, громадина, способная долететь до Москвы без посадки для дозаправки. Если он, конечно, не загружен по самое не хочу. А он не загружен. Что ему какие-то 3–4 тонны, когда его полная грузоподъемность 60 тонн!

Ждать пришлось довольно долго, не меньше часа. Пока затащили какие-то ящики, скрежеща по металлическому полу, пока притопали люди, бормоча и усаживаясь на скамьи вдоль бортов – время-то и прошло.

А у меня уже затекли ноги и руки, а еще – ужасно хотелось чихнуть, потому что волосы Ольги упорно лезли мне в нос.

Но все когда-то кончается, и ожидание тоже закончилось. Протопали еще несколько человек, видимо собирался экипаж, и через несколько минут заработали электродвигатели, вероятно поднимая пандус-крышку, закрывающую выезд из самолета. Наконец-то! Скорее бы наружу, черт подери!

Ожидание. Томительное, и нестерпимое. Последние минуты ожидания всегда самые томительные! Наконец послышался звук раскручиваемых турбовинтовых движков.

Их тут четыре – считаю: раз… два… три… четыре… движки свистят, потом начинают выть все громче и громче, и вот они уже ревут так, что можно кричать в голос и никто не услышит, что в багажнике сейчас кто-то сидит.

Рывок! Машина качнулась! Все, поехали!

Ну что сказать… прощай Америка! Честно скажу – я тебя даже немножечко полюбил. Совсем немного. Оказалось – ты не такая сволочь, какой… казалась.