28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Под прикрытием пулемета пробежала с десяток шагов, но была вынуждена залечь. Очередь «максима» прошла в полуметре над землей, ранив в ноги сразу двоих солдат.

И тем не менее наступающие группы продвигались вперед. Здесь, под Москвой, когда так близка цель, немцы уже по-другому смотрели на свои потери. Вперед, только вперед! А убитых посчитаем потом.

Когда, наконец, будет взята столица большевиков. По Красной площади пройдут колонны победителей, мощные немецкие танки, а Москва вскоре будет стерта с лица земли.

Пулеметный расчет «зброевки», легкого чешского пулемета с магазином сверху, пристроился за уступом. Пулемет имел хорошую прицельность, и уже первые очереди срезали русского стрелка из ближнего окопа.

Потом свалили санитара, пытавшегося вытащить раненых. Унтер-офицер не пожалел магазина на тридцать патронов, чтобы добить обоих.

Следующей целью унтер-офицер выбрал неуклюжий русский «максим» со щитом.

– Не связывайся с ним, – предостерег унтера его помощник возрастом постарше.

– Давай магазин с бронебойно-зажигательными пулями, – требовательно протянул руку унтер-офицер.

Несмотря на молодость, он воевал в Югославии, прошел путь от Бреста, имел три награды. Очередь ударила рядом с пулеметом Москаленко.

– Сейчас мы ему продырявим кожух и добьем расчет, – шептал унтер-офицер, пристраивая пулемет поудобнее.

Вступать в поединок с русским «максимом» опасное, почти безнадежное дело.

Сержант Москаленко всадил длинную очередь в основание земляного уступа, он знал, как подрезать и разрушить такую защиту.

Оба немецких пулеметчика оказались на открытом откосе, где некуда было даже пристроить их «зброевку».

– Прыгаем вниз, – первым среагировал пожилой солдат. – Быстрее, Курт.

Он не мог бросить позицию раньше своего командира, а унтер-офицер, растерявшись, непростительно медлил.

– Нас убьют! – в отчаянии выкрикнул второй номер.

Иван Москаленко уже давил на спуск «максима». У этого славного русского пулемета точный и сильный бой, а патронов сержант Москаленко не жалел.

Очередь прошила и старого, и молодого немца, выбила из рук искореженный пулемет. Расчет катился по откосу, пробитый не меньше чем десятком пуль. Внизу, в кювете, пришел в себя молодой унтер-офицер.

Сил просить помощи у него не оставалось.