28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Он просто пытался выползти, не замечая, что гребет руками на одном месте. У него были раздроблены тазовые кости, и кровь мешалась с мочой, стекая по новым сапогам.

Санитары уносили раненых. Возле дороги лежали убитые. Атака захлебывалась.

Обер-лейтенант, командир штурмовой роты, доложил своему начальству, что у него выбыла из строя четверть личного состава, убиты три унтер-офицера, а русские намертво засели в своих окопах.

Немцы кричат и суетятся лишь в плохих кинофильмах. В основном они действуют хладнокровно и обдуманно.

– Четверть роты – это много, но не смертельно. Русские дерутся, даже имея потери вдвое-втрое больше. «Продолжайте атаку», – приказали обер-лейтенанту.

А в окоп к капитану Гундиловичу скатился политрук Клочков и, запаленно дыша, торопливо заговорил:

– Надо вышибить фрицев с холма. Если мы этого не сделаем, через час некому будет воевать.

– Вышибем, – с неожиданной легкостью согласился капитан Гундилович, тщательно продумывающий любое серьезное дело.

– На холм лезть под огнем придется…

– А куда нам деваться? – подтвердил артиллерист Сташков.

Он и двое его помощников занимались необычным делом. К полуметровым, гладко оструганным палкам крепили бруски тола, ввинчивали взрыватели, крепко обматывали взрывчатку толстой, слегка надрубленной стальной проволокой.

Политрук понял, что артиллерист мастерит самодельные гранаты, а длинные палки предназначены для дальнего броска. Здесь же лежали трофейные гранаты-«колотушки». К некоторым тоже были примотаны бруски тола. Оба капитана готовились к операции со всей тщательностью.

Одно из самых трудных дел на войне – взять высоту. Клочков, не раздумывая, предложил возглавить группу.

– Опыта у тебя маловато, – сразу отрезал Сташков. – Тут бывалые солдаты нужны…

– Вроде тебя, – усмехнулся политрук. – С располосованной щекой фрицев пугать?

– Эх, Василий, – печально вздохнул Матвей Сташков. – Думаешь, я с великой охотой в эту ловушку лезу? Был бы выбор, послал ребят помоложе и пошустрее. Только нет выхода. Оставим высотку фрицам, они до вечера минометным огнем роту к нулю сведут.

Это был отчаянный шаг – попытаться захватить среди дня практически открытую со всех сторон высоту, и продиктован он был безысходностью положения. Продолжали упорно наступать немецкие штурмовые группы, которые пока удавалось удержать огнем пулеметов и винтовок.