28 панфиловцев. «Велика Россия, а отступать некуда – позади Москва!»

Но проклятый холм с минометом и станковым «МГ 34» сводил все усилия на нет. Его надо было захватить любой ценой.

Командир роты и командир бывшей батареи решились на рывок среди дня. Сташков среди боеприпасов к трофейному 50 миллиметровому миномету обнаружил шесть штук дымовых мин.

Малый калибр миномета не позволял поставить полноценную дымовую завесу, эти мины предназначались для обозначения цели. Но точно выпущенные заряды могли создать хоть какое-то задымление и дать возможность группе из семи человек приблизиться к вершине холма.

Со стороны дороги почти до самой вершины тянулась узкая промоина, которой можно было воспользоваться, если не обращать внимания на опасность. Дал согласие присоединиться к группе Аликбай Косаев, на редкость сильный физически казах, бывший кузнец.

Ему было тридцать шесть лет, а мощные мышцы позволяли бросить гранату на полста метров.

– Не страшно, Аликбай? – спросил его ротный. – Назад вернуться шансов мало.

– Шансов, – усмехнувшись, повторил казах незнакомое ему слово.

Когда в сторону холма летели дымовые мины и вели огонь сразу несколько лучших стрелков, семь человек во главе со Сташковым уже пробивались вверх по промоине.

У каждого имелось несколько гранат, в том числе самодельных, изготовленных бывалым артиллеристом. Неожиданный рывок помог группе преодолеть половину расстояния. Затем немцы опомнились и открыли огонь.

Пуля угодила сержанту Короткову в голову, он упал, перегородив теклину. Остальные лихорадочно перебирались через узкий проход, невольно глядя на окровавленное лицо Ефима Короткова.

Снизу вел огонь из «максима» Иван Москаленко. У него имелись четыре ленты, и патронов он не жалел. Сержант не мог достать минометчиков, но сумел тяжело ранить командира расчета «МГ 34», а затем свалить второго номера.

– Алик, бросай гранаты, – скомандовал Матвей Сташков.

Высокий, широкий в плечах боец, не обращая внимания на свистящие рядом пули, швырнул немецкую гранату-«колотушку».

Успел бросить гранату еще один боец и свалился, срезанный очередью в грудь и горло.

Но уже лихорадочно пробирался к окопам на холме капитан Сташков и тоже бросил самодельную гранату – четыреста граммов тола и обрезки стальной проволоки. Взрыв опрокинул миномет, смял тело командира расчета, оглушил остальных.