48 часов

Легла на лавочку, ощутив как рейки впиваются в бедро, а октябрьский воздух холодит поясницу. Курить хотелось адски. Ломка не давала забыть то, ради чего я все это затеяла. Чтобы ничего больше не напоминало о нем. Но это ненавистное лицо все равно преследовало меня во снах. Стоило лишь закрыть глаза, как его образ возникал передо мной.

Гудок проезжающего мимо камаза заставил вздрогнуть.

Он даже не стал оправдываться. Не стал ничего объяснять. Просто смотрел на меня и молчал. И отпустил. Значит, не нужна. Больше не нужна.

Постепенно рыдания утихли. Слезы высохли, оставив лишь пустоту внутри. Холод не давал уснуть, поэтому поднялась и собралась уходить, но наткнулась взглядом на папку. Что в ней?

Озябшие руки коснулись пластика, я открыла и вынула листы.

Ночь не позволяла рассмотреть мелкий шрифт, но суть я все равно уловила. И застыла.

Спазм сдавил горло. А слезы снова покатились по щекам, но я уже не замечала их. Отложила корочки и взяла в руки другую бумажку.

В ней говорилось, что я поступила на первый курс в наш местный институт. Специальность – управление персоналом. На бюджет.

Получается, я уже месяц пропускаю занятия. Че за бред?

Руки начали шарить в поисках следующей бумажки. Листовка. Художественная школа. И снова договор. Вечерние курсы. Потерла кончики пальцев. Интересно, руки помнят?

Я думала, что сюрпризы закончились, так как бумаг в папке не осталось. Но на дне заметила небольшой прямоугольник.

Фотография.

Сердце пронзила боль, когда узнала на фото любимое лицо. Только тут стрижка короче. И он моложе. Сколько ему тут? Как мне сейчас. Может чуть старше. Кончиками пальцев по знакомым до боли чертам. Он сидел на земле в зеленой майке и камуфляжных штанах, заправленных в берцы. Локти на коленях, в руке сигарета. И взгляд в камеру. Прямой и такой родной.

Рядом с Чёрным – парень. Шатен, примерно его возраста. А на шее того жетон. Армейский. И не было сомнений, что именно он был тогда в бардачке и в руках отца.

Взгляд снова метнулся к Андрею.

Почему ты не сказал? Почему не объяснил?

И дыхание перехватило.

Он бы мог. Но не успел. Я ушла.

А если бы осталась? Сказал бы мне, почему заварил эту кашу? Сказал бы, за что ненавидит отца? Сказал бы, что это все ложь, и он не собирался использовать меня?

Нет. Не сказал бы. Потому что он не стал бы мне врать.

Документы в папку. Сложила аккуратно все, кроме фотографии.