52 Гц

— Хочешь знать, почему я не позвонил? — спросил Джеймс.

— Не хочу, — буркнул Майкл и как со стороны, услышал свой сорвавшийся голос.

— Я не хотел тебя видеть, — сказал Джеймс, и Майкл удивленно поднял на него глаза.

Джеймс стоял, сунув руки в карманы, отвернувшись, глядя куда-то вдоль рядов длинных трейлеров.

— Что, все это время не хотел? — попробовал пошутить Майкл, но шутка не удалась. Джеймс повернулся, посмотрел на него, как на придурка. Улыбнулся так, словно ему было неловко из-за откровенной дурости Майкла.

— Да. Все это время.

Майклу стало не по себе. Джеймс двинулся вперед медленным шагом, и Майкл пошел за ним, как привязанный.

— Представь себе человека, который выжил в пожаре, — сказал Джеймс. — Обгорел до углей, но выжил. Кровавый такой… уголек. Черное мясо спекается, трескается, и из него постоянно что-то сочится. Представь себе ощущение, когда…

Джеймс сделал паузу, и Майкл обнаружил, что не может дышать. Он торопливо затянулся, резко выдохнул.

— Это ощущение, когда тебе больно лежать, сидеть, стоять… Больно дышать.

Хочется вырвать себе горло, чтобы хотя бы вдохнуть. Больно открывать глаза. Больно все. Больно жить. Вот это был я. В то лето. Я просыпался и ненавидел свою жизнь, — сказал Джеймс. — Тебя. Себя. Своего отца. Я ненавидел, что мне нужно вставать, отскребать себя от постели. Умываться. Завтракать. Выходить из квартиры. Ехать на учебу, сидеть там, смотреть на людей. Слушать лекции. Понимать, что мне говорят. Я постоянно думал о том, где мне найти силы, чтобы покончить с собой. И, знаешь… Тот мальчик, которого ты знал — он умер тогда. От горя. От разлуки с тобой.

Джеймс не смотрел на него. Вертел в пальцах незажженную сигарету, смотрел куда-то в черные поля и холмы. Майкл сглотнул, почувствовал, как ветер леденит щеки.

— Ну, — выдавил он. — Наверное, удобно было умирать от разлуки, когда у тебя есть деньги. У меня не было времени умирать. У меня была Фредди… родители. Две работы. А так бы я тоже, наверное, умер. От разлуки.

Джеймс повернулся, посмотрел на него.

Они стояли посреди пустого пространства, где-то посреди дороги никуда ниоткуда, и ничего, кроме ветра и шелеста в кустах, было не слышно.

— Да, — сказал он. — Я не мог отказаться от его денег. Психотерапевты стоят дорого. Я оказался слабее тебя, — Джеймс развел руками, будто признавал свою вину. — Я не справился. Я сломался. Если ты хочешь осудить меня за это — пожалуйста. Осуждай.

— Я ненавидел тебя за то, что тебя не было рядом, — сказал Джеймс.