Они дразнили его видимостью свободы - ведь мысли могут летать туда и сюда, возможно, подниматься к чуждым небесам, вплетаясь в потоки теплого, веселого как смех ветра. Вот только самому Дичу не сбежать, даже не закрыть глаза на видимое вокруг. Маслянистая грязь, острые черные камни, проткнувшие подошвы гнилых сапог; ужасно промозглый воздух, стянувший кожу, покрывший ее пленкой - словно сам этот мир болен лихорадкой и истекает потом. Слабые крики - на слух Дича, они как будто доносятся издалека; ближе и громче - скрип массивного механизма из дерева и бронзы, тупой лязг цепей.
Вперед и вперед, но шторм сзади все приближается, туча громоздится над тучей, стальные и серебристые шкворни пронизывают их сверху донизу. На пленников начал сыпаться пепел - сейчас он валится без перерывов, холодный словно снег, но не тающий. Хлопья смешиваются с грязью, так что кажется - они шагают по полям шлака и мусора.
Дич не отличался хрупкостью и слабостью, хотя и был колдуном. В прошлой жизни его грубое лицо вызывало ассоциации скорее с вором или ночным налетчиком.
Да, его черты были тяжелыми, угловатыми, почти звероподобными. Он силач - но здесь, на цепи Бремени, это не дает преимуществ. Только не в темной душе Драгнипура.
Тяжесть была необоримой - и все же он боролся. Путь казался бесконечным, он вопиял голосами безумия, и все же Дич держался за душевное здоровье, как утопающий держится за веревку. Он тащится вперед, шаг за шагом. Железные кандалы стерли ноги до крови. Боли не видно конца. Завязшие в грязи фигуры шевелятся по сторонам; за ними в сумраке смутно видны другие, бесчисленные другие.
Есть ли утешение в общей судьбе? Вопрос этот - приглашение к истерическому смеху, к падению в ласковое забытье безумия. Нет, вполне очевидно, что утешения нет. Ясно, все они разделяют общие черты - глупость, невезучесть и упрямую неосторожность; но эти черты не способствуют формированию дружбы. К тому же спутники имеют обыкновение меняться в мгновение ока - один несчастный дурак сменяет другого со скоростью песчаного вихря.
Налегай на цепи, приводи Бремя в движение! Кошмарное бегство не оставляет времени и сил на беседы. Поэтому Дич не обратил внимания на руку, опустившуюся на плечо. Один раз, второй. В третий раз рука ударила с силой, заставившей колдуна пошатнуться. Он выругался и повернулся, сверкнув глазами на нового спутника.
Раньше, давным-давно, при виде такого страшилища он отскочил бы. Сердце заплясало бы от ужаса.
Демон был громадным, он навис над головой.
