Измененное зрение открыло каждую подробность древнего нелюдского лица под капюшоном, глубокие морщины, измятую карту бессчетных столетий. Торчащие из нижней челюсти клыки, стертые и потрескавшиеся, с зазубренными концами. И глаза - такие холодные, такие… одержимые… Он сразу же узнал привидение.
Худ. Владыка Смерти пожаловал за ним.
И голос заговорил внутри головы, голос тяжелый, подобный трению огромных валунов, падению гор. - Я не думал о справедливости. Уже так давно. Мне всё было едино.
Горе - безвкусно, тоска - пустой вздох. Проживи вечность во прахе и пепле, а потом толкуй о справедливости.
На это у стражника не нашлось ответа. Он спорил со смертью каждую ночь. Он бился с ней всю дорогу от “Феникса”. Каждый клятый шаг. Он слишком устал.
- Итак, - продолжил Худ, - я стою здесь. И окруживший меня воздух, ворвавшийся в легкие воздух живет. Я не могу изменить то, что происходит рядом с мной, когда я шагаю по миру смертных. Я не могу стать другим.
Стражник был смущен.
Владыка Смерти извиняется?"
"- Но на этот раз я сам пройду весь путь. Я пройду весь путь. - И он сделал шаг, воздел сухую руку - руку, увидел стражник, лишенную двух пальцев. - Твоя душа сияет. Она светла. Ослепительна. Так много чести, так много любви. Сочувствия. Твой уход оставит пустоту, и дети твои не станут такими, какими могли бы стать. Они клубками совьются вокруг ран, и раны никогда не исцелятся, и они научатся грызть и лизать свои раны, сосать кровь.
Так не годится.
Стражник содрогнулся и скользнул назад, в лежащее на мостовой тело. Ощутил, как сердце замерло - и застучало с нежданной силой, легкостью, поразительным спокойствием. Он глубоко вздохнул, и воздух, восхитительный, холодный, вымел последние остатки боли - выбросил прочь всё дурное.
Но то, что узрел он в последние мгновения - слепящая ясность видения, поражающее всепонимание - уже тонуло в привычном облаке, становилось серым и густым, и формы стали намеками, и он заблудился.
Заблудился как прежде, как любая смертная душа, даже претендующая на знания и веру. И все же… все же это было теплое облако, пронизанное чудными вещами - любовью к жене, к детям, восторгом оттого, что они живут и меняются день за днем.
Он понял, что плачет. Встал на ноги. Повернулся к Повелителю Смерти, почти не ожидая увидеть этого выходца, являющегося лишь к мертвым и умирающим… и закричал от удивления.
