Для бога, для Скитальца, как и для Карсы Орлонга с Семар, окружающий мир словно исчез. Мгновение стало весомым, оно выпало из времени, как может каменный блок выпасть из сердца стены. Мгновение это должно окончиться решением, тем или иным, ведь очевидно: Котиллион встал на пути воителя и в сторону отступать не намерен.
- Карса… если будет плохо…
- Я берегу его спину, - прорычал Карса.
- Но что если…
Слова ведьмы прервал нечеловеческий вопль, вырвавшийся из горла Скитальца; он словно разящим ножом отсек все ее мысли.
Что за отчаянный, тоскливый крик - он не принадлежит ему, не должен… но Скиталец выбрасывает вперед руку, словно сметая Котиллиона с дороги…
Воитель прошел мимо бога, но теперь ему словно нужно волочить каждую ногу. Скиталец будто сражается с незримым, но страшно могучим потоком. Злобная его одержимость вышла за все преграды - он бредет как обреченный.
Котиллион смотрел ему вслед; Семар видела, что он закрыл лицо ладонями, как бы не желая сохранять память о происходящем.
Словно воспоминания можно смыть одним движением рук….
Семар ничего не понимала, но горе охватило ее. По кому? У нее не было ясного ответа. Хотелось плакать. По Скитальцу. По Котиллиону. По Карсе. “По всему проклятому городу и трижды проклятой ночи…”
Гончие неторопливо ушли.
Семар моргнула. Котиллион тоже пропал.
Карса встряхнулся и снова потащил ее за собой.
Давление снова росло, напирая на ее защиту. Ведьма слышала треск, шелест песка. И, ковыляя по следу Скитальца, Семар Дев осознала, что они идут в самый узел этой силы.
Страх горчил на кончике языка.
“Нет, Скиталец, нет. Передумай. Прошу, передумай”.
Но он же не передумает, правильно? Не сможет. Не захочет. “Рок обреченных… звучит неуклюже, но… как еще это можно назвать? Эту силу неизбежности, ненужную, и тем не менее неодолимую. Рок обреченных”.
Бредя сквозь пойманный ночным кошмаром город под призрачным светом умирающей луны, Скиталец словно тянет за собой цепи - а на концах цепей никто иные, как Семар Дев и Карса Орлонг.
А сам Скиталец надел на шею стальной воротник, незримо и неумолимо влекущий его вперед.
Никогда еще она не ощущала такой беспомощности.
***
В растянувшийся до размеров вечности миг перед прибытием Повелителя Смерти мирок Драгнипура начал медленно, жутко и неостановимо содрогаться. Повсюду нависло ощущение конца. Повсюду многоголосие криков отчаяния, ярости и бессмысленного вызова.
