Это напомнило юность, ночи в тундре, когда падал первый снег, когда тучи ежились, отрясая алмазные меховые бока, и мир становился таким тихим, таким бездыханно - совершенным, что ей казалось: через миг она сама станет ледяной, навеки приморозит к почве свою юность, смелые мечты и дерзания, память о любимых лицах - матери, отце, родичах и возлюбленных. Никто не постареет, никто не умрет, сойдя с пути, да и сам путь - верно, он не кончится никогда.
“Я остановлюсь на середине шага. Нога никогда не опустится, никогда не понесет меня вперед, ближе к концу дней.
Да, оставьте меня здесь. В самом сердце возможностей, ни одна из которых не выпадет. Не будет ни потерь, ни ошибок, ни сожалений на губах - я не почувствую холода.
Я не почувствую холода…”
Она закричала, вдохнув обжигающе-холодный воздух. Какая боль… как она вообще решилась подойти?..
Апсал’ара сжалась в комочек. И поглядела на рисунок - вот он, длиной с человека, струится сверху. Если она прыгнет, попросту бросится вперед - не поймает ли ее волнующаяся сеть?
Или рассыпется? Или уплывет, открыв возможность свободного падения телу - замороженному, твердому, лишенному жизни, с открытыми, но незрячими глазами?
У нее мелькнула новая мысль, разметав сомнения и страхи.
Несмотря на боль в руках, Апсал’ара принялась подтягивать цепи, укладывая звено за звеном на балку.
Наделен ли холод Врат силой, способной сломать цепи? Если она бросит груду во Врата, так далеко, как сможет, лопнут ли звенья?
И что потом?
Она зарычала.
“Да, что потом? Бежать как заяц, оставить фургон далеко за спиной, бежать от легионов хаоса?
А когда падут сами Врата, куда я побегу? Сохранится ли этот мир?”
Тут она поняла: вопрос лишен значения. Освободиться на один миг - этого достаточно.
“Апсал’ара , Госпожа Воров. Хороша ли она была? А как же! Она сорвалась с цепей Драгнипура!”
Имасса продолжала вытягивать звенья цепей. Она дышала тяжело и мучительно, леденя воздухом легкие.
***
Драконус отошел от Жемчужины.
Он не мог позволить эмоциям демона пробудить собственные чувства. Он не мог принять такую силу прощения, не говоря уже о желании найти нечто достойное в проклятом, объятом бурей безумия мире. Видеть, как Жемчужина стоит, сгибаясь под весом дергающихся, истекающих кровью тел бывших товарищей… нет, это слишком.
Кедаспела не справился. Рисунок был с пороком; в нем не оказалось силы для сопротивления гибели. Отчаянная игра - единственная, оставшаяся Драконусу.
