“Я всего лишь хотела уйти на покой”.
Тихо ругаясь, она подошла к ближайшей тыкве, согнулась… “Пей. Это кровь, чтоб вас всех!”
Пей.
***
Встать в сердце Драгнипура, встать над самыми Вратами Тьмы - вот последний акт жизни Аномандера Рейка. Возможно, это отчаяние. Или жертва превыше понимания смертных.
Оружие по имени Мщение, или оружие по имени Горе - так или иначе, собственный меч отправил его в мир, во многом им же созданный. Все иные решения кажутся ныне тонкой пылью над тропой его жизни.
Он был Сыном Тьмы.
Его народ заблудился. В конце жизни ему есть о чем горевать; он может, наконец, просто отвернуться, как сделала Мать. Отвернуться от детей своих. Как делает каждый отец в последний миг, в миг смерти. Ему не пришло в голову просить прощения - сейчас, на горе бормочущих татуированных тел.
В конце концов, он не любитель просить.
Единственное исключение - Драконус. О, тут обстоятельства исключительные, тут преступление столь сложное, столь противоречивое, что ему нельзя упускать ни одной мелочи.
Так или иначе, он просил прощения, не ожидая услышать ответ. Нужно было, чтобы Драконус услышал его слова. Пусть сделает с ними что захочет.
Аномандер Рейк стоял, устремив глаза в небо, глядя на кипящие облака, на близящееся уничтожение - и не закрывал глаз, не дрожал. Он ощущал, как глубоко внутри нечто отвечает на этот вызов. Кровь Тиам, кровь хаоса.
Итак, он встанет за всех скованных. Он встанет за всех в мире. За все несчастные, сломленные души под его ногами. Он встанет лицом к лицу с хаосом.
До последнего мига. Самого последнего мига.
Словно клубок змей, татуировки задвигались под ним.
***
Кедаспела ждал так долго. Ждал такого шанса. Месть против убийцы возлюбленной сестры, против предавшего Андариста, благородного Андариста, мужа и брата. О, он подозревает, чего именно хотел добиться Аномандер. Достаточно, чтобы его оправдать? Любой Тисте Анди ответил бы утвердительно. Любой, кроме одного.
“Не Кедаспела! Нет, не я. Не я! Не я не я не я!
Я заставлю тебя пасть! При последнем деянии, при жалкой попытке оправдаться - я поставлю тебе подножку!
Видишь, какого я сделал бога? Видишь? Видишь видишь?
Нет, ты не ждешь, не ждешь, не ожидаешь! Не теперь!
Как и ножа в его руке! Ножа в руке!”
Оскалив зубы, слепец Кедаспела перекатился на спину, чтобы лучше видеть Сына Тьмы, да, чтобы лучше видеть.
Глаза не нужны чтобы видеть ублюдка. Совсем не нужны.
Он стоит так гордо, так вызывающе - почти на расстоянии удара.
