Двое мужчин всю ночь таскали детей к окопам, пряча в тоннелях, которые дождь должен был затопить в последнюю очередь. Они оставили там одеяла, немного пищи и чистой воды в кувшинах.
Едва Жрикрыс подобрался ближе, Штырь за руку втащил его наверх. Тощие девочки болтались как куклы, беспомощно качая головами. Жрикрыс передал детей Штырю, и тот ушел, скользя по липкой грязи.
Жрикрыс присел, смотря в землю, чтобы защитить глаза от ливня. Тяжело закашлялся.
Всю жизнь в солдатах, это точно. Такие вот трудные переходы привычны как пара изношенных сапог.
Почему же сейчас все иначе?
Он услышал, как кто-то заплакал под землей; голос Штыря был ласковым, утешающим.
О боги, как Жрикрысу захотелось заплакать!
Да, все иначе, совсем иначе.
- Солдаты, - прошептал он, - бывают разные.
Он долго был солдатом, потом это надоело до тошноты и он сбежал. А теперь явился Штырь, чтобы затащить его назад и сделать солдатом иного сорта. И таким солдатом быть приятно. Правильно. Он и не думал…
Штырь показался наверху. - Давай уйдем, - взмолился Жрикрыс.
- Прошу.
- Хочу воткнуть нож в морду Градизена, - прорычал Штырь. - Вырезать его черный язык. Хочу тащить за собой, чтобы каждая здешняя шавка видела, что я сделал…
- Сделай так - и я убью тебя. - Жрикрыс оскалился. - Они видели слишком много такого, Штырь.
- Они увидят месть…
- Им она не покажется местью, - возразил Жрикрыс. - Просто еще одним гребаным ужасом, еще одним диким зверством. Если хочешь мести, делай все тихо. Там, внизу. И не проси помощи - я туда не вернусь.
Штырь вытаращил глаза: - На твоей веревке нынче совсем другие узлы, Жрикрыс. Давеча ты сам говорил, как мы поймаем его и…
- Я передумал, Штырь. Бедные сосунки помогли. - Он помолчал. - Ты помог, заставив сделать то, что мы сделали. - Он грубо засмеялся: - Вообрази, я ощутил… искупление. Какая ирония, Штырь.
Штырь осторожно оперся спиной о склон траншеи и скользил вниз, пока не сел на грязь. - Дерьмо. Послушай. Я тоже ходил весь день. Смотрел, пытался понять, чем вы здесь занимались. Нужно было у кого-то спросить, узнать ответы… но я даже правильных вопросов не знаю.
- Он поморщился, плюнул. - До сих пор.
Жрикрыс пожал плечами: - Я тоже.
- Но чувствуешь себя искупленным. - В словах прозвучала какая-то обида.
Жрикрыс вздрогнул, выхваченный из потока мыслей. - Когда тебя это коснется… я, когда меня коснулось, ну… ты словно ощущаешь, Штырь, будто искупление обрело новый смысл. Тебе уже не нужно ответов, потому что ты понял: любой ответ - полная чушь.
