Так она давала понять, что я утратил право даже на то, чтобы разделить эту боль на двоих. Дерганым движением смотав леску, я отложил удочку в сторону. Буркнул, что скоро вернусь, и, опустившись в каюту, где никто не мог меня потревожить, достал телефон из кармана.
— Добрый день. Шведов.
— Добрый, Семен Валерьевич. А я как раз жду вашего звонка. Потенциальная кандидатка нервничает. Время идет и…
— Мы согласны. Можете приступать к процедуре.
— Эм… Конечно. Только сначала вы должны подписать документы, Семен Валерьевич.
Наши юристы выслали договор вам на почту еще в четверг, но…
— Я в курсе. Мы с женой уже все подписали. В понедельник с утра планировал закинуть документы с водителем.
— Добро. Вы хотели бы присутствовать при процедуре?
— Нет. Зачем? Просто сообщите по результату.
— Это последние эмбрионы, Семен Валерьевич.
Хмыкнув, я провел по волосам ладонью. Те почему-то встали дыбом, как будто я увидел что-то жуткое. Или… сделал.
— Спасибо. Я умею считать.
Чтобы прийти в себя после разговора, потребовалось еще какое-то время. На палубу я поднялся минут эдак через пятнадцать. К тому моменту за столом завязалась оживленная дискуссия. Я особо не вникал, погруженный в свои невеселые мысли. Так, лишь краем уха отметил, что беседа шла на повышенных тонах. В себя пришел, лишь когда мужики пошли друг на друга врукопашную. Вскочил, чтобы их разнять. И только чудом в этой суматохе заметил, как за борт упал маленький сын наших приятелей.
Глава 4
Семен
Вера дрожала. Даже несмотря на то, что все закончилось благополучно, ребенка достали из воды и отдали матери.
— Ну, все. Все, — шептал я, а сам, если честно, не очень-то и хотел, чтобы она успокаивалась. Для меня это была едва ли не единственная возможность ее обнять. И целовать беспрепятственно, и волосы гладить. Я в кои веки чувствовал себя нужным. — Лучше расскажи, как эта херня случилась? Чего Юрка в драку полез?
— А ты не слышал, что Славка ляпнул?
— Я отходил позвонить, пришел, когда они с Юркой уже друг на друга орали.
— Славка намекнул, что Мишка на Юру совсем не похож. Даже додумался в это Элю втянуть, дескать, не знал бы, как она тебя, Юрась, любит, подумал бы, что твой сынок от соседа. А для Юрки с Элей эта история и так очень болезненная, вот Валов и не сдержался.1
— А болезненная почему? — удивился я.
