Тем более что это и впрямь не имеет смысла, — обреченно прошептала она, не зная ровным счетом ничего о моих планах. Нет, я, конечно, мог бы все ей рассказать. Кто-то бы даже сказал, что так будет честнее. Но, во-первых, мне еще предстояло убедиться, что наши эмбрионы приживутся в суррогатной матери, а во-вторых, их предстояло благополучно выносить. Куда торопиться? Зачем ее лишний раз волновать? Тем более сейчас, когда оказалось, что это могут быть и не наши эмбрионы вовсе. И пусть Вера утверждала, что ошибка исключена, я был бы не я, если бы все теперь не проверил.
К тому же у меня не было уверенности, что Вера согласится на авантюру с суррогатной матерью. Я скривился. В висках болезненно застучало, разгоняя по венам страх. Нет-нет. Я все верно сделал. Мне нужны были козыри. На случай если она захочет сдаться… мне нужны были железобетонные козыри.
— Давай-ка собираться домой. Ты устала.
Возражать Вера не стала. Быстро собралась, попрощалась с командой и первой сошла на причал. Дорога домой прошла в молчании.
Уж не знаю, о чем думала Вера, а я ее слова в голове гонял. Ставил себя на место Юрки. Прикидывал, как бы поступил, если бы у нас в семье произошла такая херня. И в какой-то момент так себя накрутил, что дома опять на жену полез. Не дождался даже, когда она выйдет из душа. Просто забрался к ней и…
— Я завтра в больницу ложусь! Что ж ты такой неугомонный?
Поцеловал, заталкивая ей в глотку готовые сорваться возражения. Куснул покрасневшую от моего старания губу. Хотелось рвать ее.
Такое хотелось… толкнуть на колени, и между этих губ, чтобы давилась, и слюна стекала на яйца. Приходилось себя тормозить. Напоминать, что я тут не шлюху пользую. А девочку свою нежную. Недотрогу мою…
— Люблю тебя, малыш. Знаешь ведь, как без тебя тяжело будет. Я разочек, ага?
А сам ногу ее задрал и давай туда-сюда головкой. Вот бы она перестала меня морозить…
Вера всхлипнула, впуская меня. Я подхватил ее под задницу, прижал к стенке и стал яростно накачивать, уткнувшись лбом в забрызганную водой стену душевой.
Подгоняя финал, Вера сжала тугие мышцы. Как делала всегда, когда хотела, чтобы я поскорее от нее отвалился. Поясницу прострелило, будто там раскручивалась огненная спираль. Я вогнал себя несколько раз глубже. Кому хоть раз приходилось пускать в ход нож, наверняка знал, насколько это схожие ощущения. Вера сжималась, я едва не скулил. В ушах гремели смешки: фу, че ты как баба.
Я резко вышел из жены и хотел было отвернуться.
