И ничего, да, как-то же справился с ее ненавистью и презрением. Чем активней Вера нападала, тем сильней я ожесточался. Пропасть между нами стремительно разверзалась, земля под ногами раскачивалась. А мы вместо того, чтобы держаться вместе, как это было бы разумно и правильно в той ситуации, напротив, яростно отталкивали друг друга. Мы ни разу, мать его, за все время не поговорили нормально. Даже когда Вера меня бросила, а я ее нашел и силой вернул — не поговорили. Каждый из нас варился в собственной боли.
Я зажмурился, позволяя воспоминаниям о прошлом утащить меня на годы назад…
Когда Веру выписали после выкидыша, она ничего не сказала. Вызвала такси и просто куда-то уехала. Благо долго ее искать не пришлось. Она вернулась в родительскую квартиру — больше идти ей было некуда. Я туда нагрянул буквально следом.
— Ну и что это за демарш? — спросил устало. Та ситуация с арестом не рассосалась сама по себе. Напряжение все так же зашкаливало.
Жил как на пороховой бочке. Непонятно было — рванет, или уже все — бомба обезврежена. Ничего ведь до последнего нельзя было исключать.
— Это не демарш. Считай, мы расстались. Я хочу развода.
— Вера, — цедил я, сцепив зубы от того, как ломило в висках. — Ты сейчас в стрессе. И просто не можешь правильно оценивать ситуацию. Мы поедем домой. Ты обратишься к специалистам, и все будет хорошо.
— Что хорошо?! Ты спятил? Нет, ты вообще себя слышишь? Я потеряла ребенка! Я потеряла ребенка, — рыдала она, покачиваясь из стороны в сторону.
— Да, Вер. Я тоже его потерял, — шептал я, чуть не задушив ее в объятиях от бессилия. — Поэтому нам нужно держаться вместе. Собирайся. Мне надо заехать в контору. Очень надо. Вопрос жизни и смерти.
Она даже не противилась, когда я вывел ее из дома. Послушно села в машину и всю дорогу тихо поскуливала, кутаясь в мой пиджак. А потом были консультации у психиатра, сессии у психолога, да много чего было, после чего я решил, что Вера справилась.
Каким же был мой шок, когда однажды она просто исчезла? Растворилась, оставив телефон, по которому я мог ее отследить… И ни записки. Ничего. Именно поэтому я первые часы пребывал в абсолютной уверенности, что ее похитили. Сейчас вспоминаю, что тогда делал, как себя вел, и понять не могу, как это вынес и не потек крышей… Я же весь город, сука, перевернул, весь край. Я не спал трое суток.
