Мы с ним просто иногда по телефону разговариваем. И все.
— Чокнутая! Я против, если что. Не лезь туда.
Она молчит, знаю ведь, все равно по-своему сделает. Надо будет с Айсом поговорить, пусть он ей мозги вправит. Как вырвусь отсюда.
В сети про перестрелку пишут на удивление скупо. Да, было нападение в центре города на известного в городе бизнесмена, главу крупнейшего в области строительного концерна. Да, пострадали в перестрелке прохожие, но жертв нет. Нападавших не нашли, но ищут. Предполагается, что покушение может быть связано с предпринимательской деятельностью Полянского.
Не пишут даже, где он и в каком состоянии. И Даня ничего не говорил, но, судя по всему, папаша его жив.
— Как на собаке заживает! — Врач рассматривает швы на ране. — Куда лучше, чем я ожидал. До свадьбы точно заживет.
— Может, выпустите, наконец? Я тут неделю уже парюсь, а у меня вообще… учеба. Сессия скоро.
— Вы не похожи на усердную студентку, но я могу ошибаться, конечно. — Усмехается и добавляет. — Рано еще, не торопитесь.
Неделю еще мариновали в больнице. И как выяснилось, там такие события разворачивались… Наверное, мне бы и не рассказали ничего, если б не Серый. И Ленка Сафронова, и Игорек.
Серегу арестовали буквально через несколько дней после того как мы с ним встретились в боулинге. Я бы никогда не поверила, да и сейчас не очень верю, что это он, оказывается, стоял за убийствами Лены и Игоря. Серега, несколько лет работавший вместе с Игорем и Толиком на Рахимова, поменял хозяина. Ленка языком много трепала, а Игоряша узнал, что Серый переметнулся на другую сторону.
Ту самую, которая взяла в оборот новый наркотик Мишки Плодова.
— Так кто все-таки им горло перерезал? Точное Серый, я же помню, у него алиби было. Он не мог.
Мы сидим в нашей съемной квартире, скоро Новый год, но мы отмечаем мой день рождения. Четверо — мы с Рыжим, ну и Варя с Никитой. Пара салатов, картошка, бутерброды с красной икрой и бутылка шампанского. Без коньяка. Рыжий так решил позаботится о моем здоровье. А я бы пару рюмок пропустила.
Не каждый день такое узнаешь.
— Он не мог, — соглашается Леднев и откусывает бутер с икрой. — Помнишь бармена, он с вами был, когда эта Лена тебе про пекарню кричала. Вот, собственно, он. Тоже в сизо сидит.
— Сашка?! Да ладно тебе. — Где же мой коньяк все-таки? — За что ее убили? Только за то, что она мне орала, что папа на нее работать будет, что у его бизнеса будут другие хозяева?
— Не только, она много кому говорила то, что не должна была.
