Валиев не знал, через какой ад она прошла, но готов был склонить голову перед ней, и если бы позволила, постарался сделать ее счастливой.
— Прости, Фархат. Я разговорилась, — уголки ее губ задрожали."
"— Мне интересно все, что ты говоришь. Не хочешь прокатиться?
— Можно, — согласилась Джамиля. — Я для этого и приехала.
А дальше была двухчасовая прогулка, долгие разговоры и длинные паузы. Фархат рассказал ей о сыне, его диагнозе и борьбе за право называться нормальным. И Джамиля чувствовала, как он им гордиться и сколько всего делает ради него.
— Этот клуб я купил, потому что Рафе нравилось здесь заниматься, а владелец собирался его закрывать. Не тянул. Вот тогда-то я и подумал, почему не расширить горизонты, — рассказал он, когда гуляли по поляне, пока скакуны отдыхали.
— И у тебя отлично получилось. Все аккуратно, чисто, по-западному, — похвалила Джама.
— Здесь хороший управляющий. И работают люди, которые любят лошадей.
— Без этого нельзя. Надо всё делать с любовью. “Твердят: «Вначале было слово…» А я провозглашаю снова: Все начинается с любви! Все начинается с любви: и озаренье, и работа, глаза цветов, глаза ребенка — все начинается с любви”.
— Это кто? — остановившись рядом с ней, спросил Фархат. В эту минуту он чувствовал себя восторженным мальчишкой перед девчонкой, которая так проникновенно читает стихи.
— Это Роберт Рождественский.
Их плечи соприкоснулись. Фархат сделал это намеренно, но Джамиля не почувствовала подвоха. Повернувшись к ней, мужчина поднял руку и пригладил ее волосы, что блестели на солнце.
— Фархат, — Джама попыталась остановить его, но было уже поздно. Мягко притянув ее к себе, мужчина коснулся губами ее теплых, бархатных губ и весь мир перестал для него существовать Он целовал нежно, неспешно, осторожно и в какой-то момент понял, что она отвечает, но… все закончилось очень быстро.
Джамиля положила ладони на его грудь и легонько оттолкнулась. Фархат закрыл глаза и разочарованно вздохнул, поняв, что больше она к себе не подпустит.
А все потому что Джамиля забылась и на секунду позволила себе попробовать поцеловать другого мужчину, а не Даниала.
Но как только она это сделала, то поняла, что ошиблась. Нет, у нее совершенно не получалось забыть. А обманывать ожидания другого женщина не хотела. И потому, набравшись смелости, сказала осторожно:
— Прости, но я не могу. Я не готова к новым отношениям, потому что не отпустила прошлые.
Немного помолчав, Фархат покачал головой и ответил:
— Это ты меня прости.
