А потом я проснусь

И все было бы нормально, случись оба эти события хотя бы с перерывом в месяц… Но прошла всего неделя… И я голову сломал над тем, чем я заслужил такое отношение. И дело даже не в Сойке… Хотя не буду скрывать, что твой выбор охренеть как меня удивил… А в том, что кто-кто, а ты всегда умела сказать в лоб. Я почувствовал себя преданным… Не столько девушкой, которая мне нравилась, сколько человеком, к которому я относился как к другу…

— Прости… — шепотом говорит Ярослава, вновь поднимая взгляд.

— И я даже с этим почти примирился.

Решил, раз ты такая… — запнувшись, я подбираю более мягкий аналог слову «дура», — наивная, то будет честно дать тебе жить своей жизнью и заняться своей. И когда у меня в голове все более-менее стало вставать на свои места, ты стучишься ко мне в дверь с просьбой стать твоим первым, обосновав это тем, что с Сойкой не смогла. Поэтому я хочу, чтобы ты объяснила, что все это, на хрен, значит. Так понятнее?

Переведя дыхание, я тянусь к минералке, стоящей на полу. Даже немного легче стало оттого, что я все это высказал ей.

Прилично меня глодало.

— Я когда в Иркутск сбежала, мне было очень плохо. Сначала от ревности, наверное… Я же тебя то с одной девушкой увидела, то с другой… Обижалась как дурочка. А потом как-то само собой накрыло осознанием, насколько мы с тобой разные… В смысле, ты другой… Умнее, воспитаннее, образованнее… Разговариваешь красиво, много где был, много читаешь… И девушки у тебя под стать.

Я глубоко вздыхаю. Приехали. То есть, в этом проблема? Что речь из меня льется слишком гладко, и что образование не подвело?

— Не надо фыркать, — тихо замечает она.

— Ты думаешь, я совсем, что ли, непробиваемая и ничего вокруг не замечаю? С Леликом я так себя, например, не чувствую… Он какой-то простой и понятный.

— А я, значит, слишком замороченный?

— Нет. Просто я вдруг поняла, что до тебя не дотягиваю. Ты видел, сколько я вещей с собой взяла? Мало, потому что я по приезде в Иркутск половину из шкафа выкинула… Стало казаться, что моя одежда слишком безвкусная и дешевая… Вот так на меня это повлияло.

— Сойка тебе, в отличие от меня, тоже простым и понятным показался?

— Мне было одиноко после смерти бабы Лиды. Тебя я дала себе слово не подпускать, чтобы больше не болеть так сильно… А он ко мне как-то в кафе подошел. Попросил разрешения сесть и искренне извинился за то, что вел себя как сволочь… За завтрак заплатил. Слово за слово… Он правда хороший парень… Заботливый… Очень меня поддержал в непростые времена.