А потом я проснусь

И этой нерадивой представительнице больничной власти тоже следует расставлять приоритеты.

— Вы слышали, что я сказал? Мою девушку нашли без сознания. Думаете, я спокойно сяду и буду смотреть, пока вы листаете журнал?

— Грубить мне не нужно… — возмущенно начинает толстуха.

— Я вам не грублю. Вы здесь для чего сидите? В чем суть вашей работы? Врачи жизни спасают, скорая экстренно больных доставляет…А вы здесь для чего? Чтобы делать вид, что на самом деле тут всем на всех наплевать? Ты на секунду представь, что сюда твою дочь или мать привезли, потому что их нашли в подворотне без сознания… — От зашкаливающих эмоций я перехожу с ней на «ты».

— Сидела бы спокойно и ждала, пока какая-то тетка делала вид, что ты здесь никто и твои переживания никому не интересны?

— Молодой человек…

— Блядь, просто скажи мне: привозили сюда девушку в течение последнего часа! — не выдержав, рявкаю я. — Потому что если ты не ответишь, я просто подвину тебя вместе со стулом и сам пройдусь по всем этажам.

То ли я выгляжу достаточно безумным, то ли тетка еще не до конца ссучилась, но через пару секунд немой борьбы с собой, она открывает последнюю страницу журнала и, наконец, произносит то, что мне важно услышать:

— Привезли двадцать минут назад. Без сознания. Сейчас ее на КТ отвезли. Потом в нейрохирургию, наверное,определят.

Я отступаю. Нейрохирургия — это ведь что-то, связанное с травмами головы. Или я что-то не понимаю?

— Я могу ее как-то увидеть? — Я машинально ощупываю пространство за собой в поисках опоры, которой,как назло, не находится.

То есть, это не случайная потеря сознания из-за выпитого алкоголя или скачка давления. Речь идет о чем-то гораздо более серьезном.

— Сейчас, — неожиданно мирно говорит тетка и, шаркая больничной обувью, покидает свой пост. Откуда-то издалека раздается ее голос:

— Мила! Тут к той, которая без сознания, муж приехал. Можно пропустить?

Если бы я не был настолько раздавлен, то наверняка оценил бы ее попытку помочь, присудив мне статус супруга Ярославы.

Но все, что я могу: это таращиться в белый просвет больничного коридора и ждать."

"— Пусть проходит к двадцать первому. Ее сейчас с КТ вывезут.

Не дождавшись разрешения моей нечаянной союзницы, я самовольно миную ее пустой пост. Откуда-то я даже знаю, где находится это гребанный двадцать первый кабинет — прямо и направо, — хотя в этой больнице ни разу не был. Может быть, потому что чувствую, что Ярослава где-то рядом.