А потом я проснусь

Все, что я хотела, уже посмотрела… — На этом ее звенящий гневом голос сбивается, и Ярослава отводит глаза в сторону. — Вернешь себе деньги за неиспользованные дни.

Теперь я испытываю двоякие ощущения: злость и желание как-то ее вразумить. Потому что вижу: да, она сильно расстроена. Но даже если и так, разве это повод рубить с плеча и начинать паковать вещи? Пусть она и прилично младше меня, но ей ведь уже не двенадцать."

"— Ярослава… — Я делаю глубокий вдох, призывая на помощь все свое терпение, чтобы не вовлечься в перепалку.

— Во-первых, деньги за отель мне уже не вернут, так что твоя жертва будет напрасной. Во-вторых, что такого случилось, отчего ты снова смотришь на меня, как на врага номер один? Да, ты видела меня с девушкой. Дальше что? Мы просто разговаривали.

Она будто этого и ждала. Глаза начинают сверкать еще ярче, даже шаг мне навстречу делает, будто собирается в лицо вцепиться.

— Дальше что? А дальше ты врун! Вчера соблазнял меня, а сегодня подослал друга, чтобы отвлекал, пока ты другой занят.

— Я попросил Лелика тебя не отвлечь, а занять, пока был занят по работе. С Женей я увиделся, потому что встреча закончилась раньше, и нам было, что обсудить.

— Так и обсуждал бы! — громко взвизгивает она, покраснев до корней волос. — Чего ты ко мне-то приперся?

Я ненавижу крик почти так же сильно, как хамство. Ярослава делает и то, и то: кричит и хамит. Не знал бы, какая она — просто развернулся бы и ушел.

— Женя моя бывшая девушка, и мы общаемся как друзья. Мне нужно было с ней увидеться.

Что я должен был сделать? Спросить у тебя разрешения?

— Не нужно было лезть ко мне целоваться и строить из себя заботливого парня! Хочешь общаться со своей бывшей девушкой — так общайся!

И вот так гнев, смешанный с желанием ее успокоить, трансформируется в безысходность. Она либо меня не слышит, либо просто не способна понять. Наверное, дело в ее возрасте или воспитании, а скорее и в том, и в том… Она видит вещи без полутонов, черными, либо белыми. Поцеловал ее вчера — значит будь добр, оставь прошлую жизнь за бортом и сделай выбор.

Любое отклонение трактуется как предательство.

— У нас с тобой что? — спрашиваю я, решив оставить попытки быть деликатным.

На секунду Ярослава выглядит растерянной, но быстро собирается и не слишком-то любезно переспрашивает:

— В смысле?

— Я и ты. Мы кто друг другу?

Не знаю, как она воспримет такую тактику, но хотелось бы, чтобы она правильно меня поняла.

— Никто, — буркает она через паузу. — Сейчас-то уж точно.