А теперь держи меня

Они отличаются от голубых пронзительных глаз Егора, но я никак не могу понять, чем именно.

— Нет, — признаётся парень, и моё сердце пропускает удар. — На стоянке, когда меня подстрелили?

Я не хочу вспоминать тот день, но картинки из прошлого всё равно всплывают у меня в голове.

— Нет, — спокойно говорю я, решая, что Кузнец просто не запомнил нашу встречу.

Я сама его тогда не узнала, даже подумать не могла, что это он. А уж надеяться на то, что парень сестры, который в глаза меня никогда не видел, поймёт, кто я такая, было бы самым глупым поступком.

— Я тогда впервые познакомилась с Тараном. Стояла с ним на парковке возле общежития. Вы приехали за ним, чтобы забрать на тренировку… — вспоминаю я. — После этого меня повязали копы за то, что я врезалась в машину на байке и скрылась с места преступления. Маше пришлось вытаскивать меня.

— А, — Миша хмурится. — Что-то такое помню. Маша потом всю тренировку сама не своя была, а, когда мы вернулись домой, обнаружили послание от анонима. Тогда она призналась мне, что переспала с Егором.

Я ничего не отвечаю, вспоминая, как сестра забирала меня из участка. Тогда я нагрубила ей. Тогда был первый раз, когда мы с ней встретились спустя три года. Я была всё ещё обижена на Машу за то, что она помогла Егору и Матвею вытащить Малийского. Я злилась. Я ненавидела.

А теперь внутри меня лишь перегоревшая пустота.

— Впервые она показала твои фотки, когда только познакомилась с тобой, — грустно улыбаюсь я. — Сказала, что вы просто спите вместе. Даже не встречаетесь.

— Угу. Я был тем ещё придурком, — бормочет парень.

Я фыркаю, впервые за долгие часы испытывая нечто похожее на облегчение.

— Не знаю, каким ты был, но Маша тебя до сих пор любит, — тяну я. — Так что, если сделаешь ей больно, я тебя собственноручно прикончу.

Он внимательно смотрит на меня, но ничего не отвечает. Я надеюсь, что Кузнец начнёт убеждать меня, мол, ничего страшного не произойдёт, я ведь тоже без ума от твоей сестры, но Миша этого не делает.

От дальнейших неловких разговоров нас спасает врач, как тень появившийся будто из «ниоткуда».

Миша остаётся сидеть на диванчике, но краем глаза я вижу, как он внимательно наблюдает за нами.

— Всё в порядке, — заверяет меня врач. — Жизни вашего друга ничего не угрожает.

Камень падает с плеч, и невероятное облегчение накрывает меня до такой степени, что предательские тиски сжимают горло, норовя выпустить на свободу слёзы.