А теперь держи меня

Несколько секунд я не могу заставить себя переступить порог, но Егор уже скрывается внутри, исчезая в полумраке, а оставаться в одиночестве снаружи мне неприятно. Собрав все силы, я захожу внутрь и прикрываю за собой дверь.

Ефим идёт к столу и ставит ружьё на пол, прислоняя его к стене. Ловким движением отдёргивает шторы, впуская внутрь свет, трясущимися руками зажигает свечи.

— Эй, — толкаю Егор в плечо, когда мой взгляд натыкается на кровать.

На ней с перебинтованным плечом лежит Матвей. Он, кажется, без сознания, а сквозь бинты проступают алые разводы крови.

Шторм бросается к другу, уже собираясь разбудить Иркутского, но в последний момент останавливается, натыкаясь на рюкзак, лежащий на полу возле койки. Парень присаживается на корточки и открывает змейку, начиная рыться в вещах.

— Почти всё на месте, — смотрит на меня.

Егор бросает взгляд на старика, но тот не обращает на нас внимания. Руки Ефима трясутся, когда он ставит чайник на небольшую плитку.

— Где Вы его нашли? — решительно спрашивает Шторм, поднимаясь на ноги.

 — И что с его плечом?

Хозяин дома не отвечает. Он медленно достаёт две кружки из старого шкафа и так же неспешно возвращается к столу. С тяжёлым вздохом присаживается на стул.

— Это мой внук его притащил, — тянет старик. — Вечно всех подряд сюда тащит…

— И вовсе не всех подряд! — я вздрагиваю из-за громкого голоса, совершенно не замечая, как из соседней комнаты появляется парнишка.

Он в рваной футболке и в спортивных штанах, волосы у него светлые и мокрые, выглядит он примерно нашего возраста, может быть, постарше.

— Дед, я те шо говорил? Ружьё моё не трожь! — парень проходит мимо меня и забирает оружие, перевешивая через плечо. — Всех в округе распугал, а я хотел на охоту сгонять.

Взгляд парня натыкается на меня.

— Да не боись, — смеётся он. — Меня Ваня зовут. Если шо, просто Буксир. Меня так дружбаны кличат.

Ваня уходит в другую комнату, а возвращается уже без ружья.

— Шо, чайку не желаете? — он снимает закипающий чайник.

 — Как вас там, кстати?

— Я Егор, а это Соня, — Шторм не отходит от кровати, и парнишка, очевидно, замечает это.

— Егор, как мой отец. Уважуха, братан, — блондин наливает кипяток в кружки. — Да не мнитесь, падайте. Ничё с вашим другом не будет.

Я смотрю на Штормова, который, бросив последний взгляд на Матвея, подходит к столу и присаживается. Его, очевидно, вообще ничего не смущает в этой ситуации, но мне как-то не по себе.