А теперь держи меня

Смотрю на Ефима, который берёт с подоконника книгу и начинает листать, совсем не обращая на нас внимания, а потом поднимается и уходит.

— Зачем ты ему помог? — не понимаю я.

Стресс потихоньку отступает, и я набираюсь храбрости.

— О, голосок-то шо надо, она и разговаривать могёт, — смеётся Ваня, затем замечает мой недовольный взгляд и успокаивается. — Так мусоров ненавижу. Будь они прокляты, свиньи. Моего отца за решётку отправили. Теперь на нарах там кукует. А за шо? За то, шо подрался по пьяни с Петькой алкоголиком, и пришиб его случайно.

А тот уже откидываться собирался, папаша ему просто помог. Тому максимум пару месяцев светило из-за болезни. Шо он, собственно, и пил почему. Рак — штука серьёзная. Нешуточная.

Ваня замолкает и смотрит в окно, качая головой и, наверное, вспоминая былые времена.

— Эх, папаня. Выпить-то никто не желает? Есть самогон. Водяра тоже имеется… Качественная.

— Не, спасибо, — отказывается Егор. — Нам ещё нужно как-то добраться до трассы, а машину полиция забрала.

Кстати, они сюда тоже нагрянуть могут, так что задерживаться долго не будем.

— А, да пока они сюда доберутся, уже вечер наступит, — отмахивается Ваня. — Шо хочу предложить. Вы это… Машину оставьте свою. От неё всё равно толку нет, пусть мусора радуются, пока могут. Я вам могу дать отцовский жигуль. Старый, правда, но на ходу. У меня то свой пикап, собрал пару лет назад, а папаше моему машина всё равно не нужна. Он там в тюряге надолго.

— Спасибо, — благодарно улыбается Шторм. — А что с Матвеем?

— Шо, шо… Жить будет, — говорит блондин.

 — Но лечиться ему надо, а то откинется. Вон, у нас тоже Васёк недавно подсел на какую-то дрянь и усё. Нет Васька.

Я ничего не отвечаю. Сидя в тепле в полумраке этого дома с кружкой горячего чая я успокаиваюсь и даже расслабляюсь, хотя тревожные мысли всё равно не покидают меня. Я даже уже перестаю прислушиваться к разговору Егора и Вани, и чёрт знает, сколько времени проходит. Чай в кружке заканчивается, бутерброды тоже.

И в тот момент, когда я уже полностью расслабляюсь и начинаю чувствовать себя в какое-то безопасности, в дом заходит Ефим и хрипло оглушает нас своим приговором:

Копы.

Добрались до нас раньше, чем мы рассчитывали. Ну, всё. Добегались, мать его…

— Чёрт бы их, — шикает Ваня, шумно отодвигая табурет и поднимаясь на ноги. — Как далеко?

— Подъезжают к отшибу, — дед ковыляет через дом, решительно направляясь в сторону соседней комнаты.

— Ружьё не трожь! — предупреждает его парень.