А теперь держи меня

Тошнота усиливается — я резко поднимаюсь на ноги и подхожу к ванне, а после нервно поворачиваю кран, собираясь набрать немного воды и, если мне хватит на это смелости, утопиться.

Но смелости мне не хватит, поэтому я затыкаю пробкой дырку и быстро стягиваю с себя грязную одежду. Ей давно уже пора отправиться в стирку или даже на помойку — бросаю вещи прямо на пол и забираюсь в обжигающую воду.

Дура, не взяла с собой рюкзак. В нём была запасная одежда, которую я прихватила с прежней квартиры, но дёргаться уже поздно.

Шум льющейся воды заглушает звуки всего мира, и я расслабляюсь, блаженно размякая в объятиях горячего потока. Без сил соскальзываю прямо на спину, прикрываю глаза и жду, когда же уровень поднимается до моих ушей, заберётся внутрь и заполнит меня своими приятными прикосновениями.

Ничего не хочется: ни двигаться, ни думать, ни жить.

Вода медленно поднимается, достигает моих щёк, впитывается в волосы, а потом и вовсе перестаёт позволять мне лежать на дне и наслаждаться этим умиротворением. Я собираю все свои силы и шумно сажусь, сгибая колени и обнимая их руками.

Капли проворно стекают с волос по моей спине и щекам, и я не сразу замечаю, что к ним присоединяются слёзы. Горло сдавливает, лёгкие перестают отвечать. Обняв колени сильнее, я пытаюсь успокоить вздрагивающие плечи, сотрясающиеся от беззвучного рыдания.

А потом я поворачиваю кран, и тишина обрушивается на меня с оглушающей силой, и лишь моё судорожное шумное дыхание разрывает её, пронзая острыми иглами.

От неизвестности, чувства вины за всё происходящее, страха из-за преследующего нас Арчи, от Егора, который хочет от меня непонятно чего.

Я просто хочу, чтобы это всё поскорее закончилось, чтобы исчезло противное тревожное чувство внутри меня. Хочу перестать страдать, хочу вырвать изнутри этот гнилой кусок и, наконец, вздохнуть с облегчением.

Время тянется, а я всё сижу и сижу среди своих бесконечных мыслей, пока вода совсем не остывает. А после, наспех помывшись, я вылезаю из ванны и обматываюсь большим полотенцем, которое пахнет сыростью и почему-то травой.

— …твоя помощь, — доносится до меня, когда я выхожу в коридор.

— Почему моя? — Матвей. — Егор лучше справится.

— Потому что Егору опасно высовываться.

Таран? Когда он успел вернуться? Я даже не заметила.

Я остаюсь стоять в коридоре, кутаясь в полотенце и вздрагивая из-за прохлады, обволакивающей меня со всех сторон.

— Да хрен я буду тебе помогать, — бросает Иркутский. — Спасай сам свою Розину.