Абандон. Брошенный город

Глория упоминает об этом в своем дневнике со ссылкой на жену Билли, которая говорила ей что-то на этот счет. На мой взгляд, все логично. Они складировали золото там, чтобы при первой возможности переправить его с перевала в Силвертон. А дальше можно было делать что хочешь – устраивайся и живи.

– Значит, золота здесь нет, так? Они его забрали.

– Забрали бы. Да только, если ты помнишь, на Рождество все жители Абандона исчезли, так что, не исключено, шанс тем двоим так и не подвернулся.

– Хочешь сказать, что золото все еще на перевале?

– Я хочу сказать, что оно может быть там, но проверить такую версию после знакомства с дневником Глории я не успел.

Айзея обошел разделочный стол.

– Иса… – вновь попытался заговорить с ним Спайсер.

– Помолчи, Джеррод, дай подумать. – Сделав еще три круга, он остановился и посмотрел на напарника. – Иди помоги Стю и той женщине спуститься из библиотеки, а потом устрой их в передней.

Бывший проводник направился в сторону западного крыла, а Айзея подошел к Лоренсу и Эбигейл, которые уже сидели вместе около кирпичной печи.

– Ларри, ты ведь знаешь, где тот тайник? Да или нет? – спросил он еще более требовательно, чем раньше.

– Я могу его найти. Я знаю, где искать, и отведу тебя туда, как только рассветет, когда…

Метель разыгралась с такой силой, что Изумрудный дом скрылся из виду за снежной стеной, стоило им отойти от портика на каких-то пятьдесят ярдов. Стю и Джун остались в передней.

До шахты они – Айзея, Джеррод, Лоренс и Эбигейл – добрались через час.

Предвидя возможную попытку бегства, Спайсер связал отца и дочь веревкой, и Фостер, поднимаясь по склону, изо всех сил старалась не закричать перед лицом этого невероятного, сюрреалистического ужаса. Рана над ее левой бровью пульсировала болью, кровь из глубокого пореза на бедре стекала по ноге, и в какой-то момент ей вдруг открылась безжалостная, убийственная истина: «Мы все погибнем в этих горах».

Как девушка ни пыталась, она просто не могла придумать причину, зачем этим людям оставлять ее в живых.

Кендал обнял ее. Она оттолкнула его руку.

Поднявшись футов на пятьсот, путники сделали остановку – отдохнули на заметенных снегом камнях. Сидя между отцом и Айзеей, Эбигейл смотрела на кружащие в луче фонаря снежинки. Высота сказывалась: все четверо уже задыхались в разреженном воздухе.