Пусть она заткнет свой…
«Нет, не надо!» – взмолилась про себя Фостер.
– Да, в дерьмо случалось попадать, – не слушая сообщника, ответил ей Айзея.
– Наше подразделение проникло в Южный Ирак за несколько недель до начала большого наступления.
– Айзи, только не здесь. Какого хрена ты…
– Джеррод, мой терапевт сказал, что об этом нужно говорить. Это полезно для здоровья. А если ты держишь это дерьмо в себе, то тебе ж от этого хуже.
– Ты просто рехнулся. – Спайсер поднялся и отошел в сторону.
– Потом флот раздолбал подчистую дивизию республиканской гвардии в ста двадцати пяти милях к юго-востоку от Багдада, в городе Куте.
Нас послали туда на следующий день – подтвердить, что живая сила и артиллерия противника уничтожена, смазать колеса для вторжения. Наша группа высадилась на том хребте перед самым рассветом – и сразу попала под сильный минометный и пулеметный огонь. Вертолет еще не успел подняться, как его подбили из РПГ. Бум – и игра окончена. Мы остались вшестером против пятидесяти гвардейцев.
Они нам голову поднять не давали… В общем, вляпались по-крупному. Половина наших погибли уже в первые три минуты. Выжили трое – я, Джеррод и Стю. И вот тогда-то я и хлебнул по полной. Очнулся в комнате без окон. Привязанный к стулу. Стены бетонные, такого багрового цвета, как будто их грунтовали кровью. Следующую неделю нас обрабатывали два дознавателя. Я слышал, как в соседних комнатах кричат Стю и Джеррод. Это было хуже всего. Слышать их, знать, чем все кончится…
– Что они делали с вами, Айзея?
– О, много всякого! Изобретательные попались паршивцы.
Была у них там кровать с железной сеткой, соединенной с парой автомобильных аккумуляторов. Скучать не приходилось… Ты шрамы на лице Джеррода видела? Это от кислоты. А мой живот выглядит так, словно на него налепили горсть спагетти. Когда записываешься в морпехи, никто не говорит, что ты можешь попасть в руки кучки джихадистов. Я рассказал им все, что знал. Вывалил все наши секреты. Даже присочинил, налепил такого, что им нравилось.
Они уже готовились содрать с нас шкуру, когда явились хорошие парни. В общем, рейнджеры нас оттуда вытащили.
Фостер снова посмотрела на Айзею. Лицо его оставалось на удивление спокойным и бесстрастным.
– Мне очень жаль, что с вами такое случилось, но, как говорится, то, что тебя не убивает…
– То, что тебя не убивает, делает тебя злобным поганцем.
– Можно я скажу вам кое-что?
– Это, конечно, не то, что выпало на вашу долю, но мне сейчас страшно.
