Ад, или Александр Данилов (СИ)

Давай прекратим этот никчемный разговор!

Ася наконец-то распрощалась с матерью — её монолог утомил — лишь передала пламенный привет Егору Филипповичу. Положив смартфон на журнальный столик, задумалась.

Дальше так продолжаться не может! В своё время она сбежала от этой троицы сюда, в посёлок, и пока была жива бабушка, всё было просто замечательно. Мама не доставала нравоучениями и советами, отчим, казалось бы, забыл о её существовании, а главное, Ася спряталась от Лисицина, зализывая свои раны вдали ото всех, кто её знал.

Бабуля была единственным человеком, не осудившим внучку. Старая женщина просто радовалась присутствию Аси в своей жизни. Наконец-то, под самый занавес, рядом с ней оказалась родная душа. Именно бабушка свела Асю с Диной, через Валерию Павловну устроила на работу.

Ася же была рада оказаться в посёлке, где родился и вырос её отец. Отчим хорошо относился к ней, даже баловал, но любила она лишь своего родного отца. Помнила каждый день с ним. Или ей так казалось… Ведь когда его не стало, ей всего семь лет было.

Егор Филиппович говорил, что она всё придумала, написала сказку, сложив вместе свою любовь, воспоминания матери и бабушки и те истории, что рассказывал ей отец.

Повзрослев, Ася приняла отчима как данность. Неплохой он человек по сути своей, по поступкам, по отношению к матери Аси — она за ним, как за каменной стеной.

Да и на саму падчерицу голоса ни разу не повысил, слова плохого ей не сказал, исполнял все капризы, но это не от любви было, а лишь бы Ася под ногами не мешалась.

Звонок матери разбередил душу. Захотелось поговорить с кем-то родным, поделиться, объяснить, что хоть и не починила она прохудившуюся крышу в бабушкином доме, но никуда уезжать отсюда не собирается.

Оделась, обула сапоги резиновые, на случай дождя, и отправилась на кладбище — посидеть у могилок отца и бабули и совета у них попросить.

Ася всегда так поступала, когда на душе становилось муторно и одиночество зашкаливало. К кому ещё пойдёшь, как не к самым близким людям, у кого ещё совета спросить… Ей казалось, что они услышат и помогут, хотя бы знак дадут.

Она вошла в ограду, присела на лавочку и говорила долго-долго. И о том, как скучает, и о крыше, что совсем прохудилась, а помочь перекрыть некому, да и денег таких нет, чтобы нанять кого, а ещё материал купить. Только у матери с отчимом помощи просить не будет — никакой и никогда.