Ад, или Александр Данилов (СИ)

Ася то шептала тихонько, то общалась с родными мысленно, и всё просила подать знак, помочь определиться, как жить дальше, как противостоять матери и остаться здесь.

Прошлый раз на памятник села птичка, и всё получилось хорошо, по-Асиному. Попрыгала синичка тогда по бабушкиному памятнику, затем на отцовский перелетела, посмотрела на Асю, склонив головку набок, чирикнула и упорхнула. А в другой раз ветер нагнул ветки дикой розы, Ася даже сказать ничего не успела, а ответ тут как тут. А ещё как-то банка с водой падала.

А сегодня тишина, ни птички, ни ветра…

Только солнце садится. Домой пора. Тут хоть и не бывает хулиганья, а всё по темникам по кладбищу идти страшно.

Ася встала. Поблагодарила бабушку и отца за то, что выслушали, на фотографии глянула, прежде чем пойти к выходу, а лица на них улыбаются. Ася головой покрутила из стороны в сторону, чтобы морок отогнать — не может изображение на фото улыбаться. Не может, и всё! А значит, увиденное — плод её воображения или игра солнечных лучей.

— Пора мне, скоро лето, заглядывать к вам чаще буду, — произнесла, махнула рукой на прощание и пошла к выходу.

Думы одолевали: что значили эти улыбки? Неужели прощались с ней отец с бабулей, решили не помогать больше, девочка-то давно взрослая…

Она добрела почти до самого выхода, когда вспомнила про Дину и решила навестить подругу. Её могила находилась чуть в стороне от главной аллеи. Когда свернула на боковую тропинку, солнце совсем село. В оградке кто-то был, Ася увидела огонёк от сигареты.

— Кто здесь? — спросила Ася, чувствуя, как немеют от страха встречи с кем-то чужим ноги. — Александр Дмитриевич, — произнесла она дрожащим голосом, — это ты тут в ночи куришь?

— Я! Какого чёрта ты по кладбищу на ночь глядя гуляешь? И голос с чего дрожит? Меня за покойника восставшего приняла, что ли? Испугалась?

— Немножко — ответила Ася и подошла ближе. Вошла в оградку и села рядом с Даниловым. — Что у Гоши обнаружили? — спросила она.

— Ничего, гематомы только, перестраховался я, — отвечал Данилов.

— Было бы за что. Я его с трёх лет знаю, да и с Диной мы дружили, делились всем. У неё тут ни одной родной души не было, кроме Катюши, а у меня только бабуля. Вот и сошлись, понимали друг друга, поддерживали, как могли. Одно слово — подруги.

Ася скорее почувствовала, чем увидела удивлённый взгляд Данилова.