Адаптация

Но, скажу в своё оправдание, в этой ситуации вообще сложно выдумать что-нибудь подходящее.

- Так как тогда ты избежишь свадьбы?

- Сбегу.

Я задумалась.

- Просто уйду. Не явлюсь на свадьбу.

- А клан?

- Ну что же, ему придётся от меня отказаться. Репутация, конечно, пострадает, пункты доверия упадут, но они поймут. Думаю, многие даже поддержат. Только…

- Что?

- Мне придётся выйти из Союза и улететь куда-нибудь далеко на периферию. Я не смогу вернуться обратно. А ты…

- Я полечу с тобой.

- На край света в самом прямом смысле этого слова?

- И даже дальше.

В отличие от гудронки, я прекрасно представляю, что такое лишения, возможно, куда лучше самого Парфена. Я слышала множество намёков насчёт несостоятельности их клана, и при этом они перемещаются себе на отдельном, вполне комфортабельном космическом корабле, играют в свое удовольствие в азартные игры, не обременены тяжкой работой, и по внешнему виду не скажешь, что они голодают или бедствуют. Так что мне, с моими детскими скитаниями их ещё есть чему поучить.

Так случилось, что мой дед в веселые девяностые отписал всё имущество в каких-то разборках посторонним дядям и мои родители с трехлетним ребенком и двумя пожилыми бабушками на руках остались буквально на улице без копейки денег. Поэтому у меня нет братьев и сестер – родители просто не рискнули, побоялись, что не смогут нас поднять.

Мне было двенадцать, когда жизнь наладилась и появилось буквально всё – начиная с отдельной собственной комнаты и заканчивая неплохими карманными деньгами.

Но я помню ещё, как это – пачка макарон и черный хлеб на ужин, а вместо подарка на день рождения рисунок того, что мне купят, когда получат зарплату. Как это – съёмная квартира, в которой спят даже на полу.

Так что бедности я не боялась.

Боялась я другого.

- И вне Союза время посещения твоей планеты сильно отодвинется, - признался он.

- Я понимаю.

И правда, сложно не понять. Дела обстоят следующим образом – или я решаю вопрос с расторжением помолвки безболезненно, и все остаются довольны, а моё положение меняется только к лучшему, или Парфен теряет всё (кроме меня, а тут стоит задуматься, насколько сей обмен равноценный), а возвращение к родителям снова отодвигается на неопределённое время.

Он снова поднял руки на мои плечи, наклонился и поцеловал. Очень нежно, легко и даже печально. Тут сразу понятно, что с тобой прощаются, и неизвестно, насколько.