Адель и 40 оборотней (СИ)

Только невероятным усилием удается сделать это.

Я касаюсь спички, тяну… Я пытаюсь тянуть, но понимаю, что не могу, он держит настолько крепко, что вытащить у меня не хватает сил. И чуть заметно качает головой. Нет? У меня сердце останавливается. Он хочет сказать мне? Это знак? Подыграть… Очень надеюсь, что я не ошибаюсь. Или…

У меня в глазах все плывет, от волнения горят щеки.

Я буру соседнюю спичку, и Олин сам быстро опускает руку, оставляя мой жребий мне.

— У тебя длинная! — говорит он громко, показывает всем короткую, сломанную у себя в руках.

А у меня просто ноги подгибаются, я не могу стоять.

Олин меня не отдаст. Чем бы этот выбор потом не обернулся для него. Ему ведь не простят… Если мы выберемся отсюда, его будут судить за это… Только бы мы выбрались… Ему и так разбирательств не избежать. И пусть, еще несколько минут назад он был готов умереть, но это ведь совсем другое…

— Галерт! — громко говорит Олин. Он принял решение. — Твой жребий последний! Короткая спичка. Ты останешься здесь.

И глухо, квакающее смеется тварь, представление забавляет ее.

— А ты уверен, — говорит тварь, — что без опытного мага сможешь запереть дверь правильно? А то ведь придется возвращаться снова?

Олин бросает быстрый взгляд на меня.

— Да, — говорит Олин. — Уверен.

— Да вы с ума сошли! — истерично вскрикивает Галерт, пытаясь забиться в угол. — Ты не посмеешь! Ты не тронешь меня! Не смей! Вы все сдохнете! Нет!

Он идет к магу, быстро, но без суеты. И Галерт ничего не может сделать. Его магия не срабатывает здесь, только слабая вспышка, но больше ничего.

И все же, вспышки обжигают, подпаливая волосы, но Олин не обращает внимание на них.

Догоняет, хватает, завалив на пол, перехватывая руки, взваливая мага на плечо. Тащит.

— Если я сначала прилеплю его к камню, потом раздену? — спрашивает по-деловому.

— Как хочешь, — тварь смеется.

Галерт упирается из последних сил, отбивается, пытается кусаться и царапаться, но против Олина у него нет шансов.

Я отворачиваюсь, нет сил смотреть. Халле обнимает меня за плечи и я утыкаюсь носом в его плечо.

— Не смотри, — шепотом говорит он. Я пытаюсь зажать ладонями уши, у меня нервы не выдерживают. Халле гладит меня по волосам, прижимает к себе, защищая.

В какой-то момент вопли Галерта переходят в дикий, почти нечеловеческий визг, так, что разрывается сердце. Потом вдруг смолкает, оборвавшись резко. Я слышу треск рвущейся одежды.