Адель и 40 оборотней (СИ)

А потом внезапно становится светлее, я осознаю это даже сквозь закрытые веки.

— Все, — говорит Халле шепотом.

— Можете идти, — говорит тварь и, мне кажется, сыто облизывается. — Хороший выбор, капитан! Хочу сказать только одно: для того, чтобы запечатать дверь не обязательна человеческая кровь, пойдет любая, твоя тоже. Лучше, если ваша девочка будет запирать не своей, иначе она не выдержит.

— Понял, — глухо говорит Олин. — Спасибо.

Я пытаюсь чуть-чуть приоткрыть глаза, но Халле не дает мне.

— Идем, — говорит он.

 — Пойдем, выйдем. Не надо…

Не дает мне смотреть. И по тому, как он сглатывает, я могу понять, что и не стоит… Не хочу видеть это.

Я слышу какое-то тихо движение, словно шуршание, словно змеи… тихие хлопки… Не стоит, нет. Не смотреть.

На месте Галерта должна быть я. Это моя спичка, мой жребий. Но Олин не отдал…

Он сам весь в красных пятнах ожогов, мокрый от пота. Даже не белый, а совсем серый, осунувшийся.

Теперь мне только закрыть дверь. Вейры показали, я знаю как. Просто знаки чертятся кровью… немного, можно собрать в крышечку от термоса и рисовать… Пальцы слушаются плохо, но я справлюсь.

Меня мутит и пошатывает от всего этого, я чувствую, как знаки вспыхивают силой, как сила течет.

Вижу, как Олин бледнеет окончательно. Кровь, еще теплая, еще связанная с ним — тянет из него силы. Страж прав, я бы не выдержала. Но с Олином я смогу.

Глава 28. Слезы в подушку, билеты на поезд и бутылка виски

Как мы вышли оттуда — я не помню.

Помню, что открывала магическую дверь в скале, но все так плыло… Кто-то снова тащил меня к машине на руках.

Думаю, Халле на этот раз, Олин сам едва шел. Но наверняка сказать не могу.

В часть мы вернулись поздно вечером. Меня отнесли и уложили в кровать.

Сложно ли было запереть гробницу — я не могу сказать. Все сквозь туман. Я что-то делала и, судя по всему, у меня вышло. Но сколько сил… не знаю. Сил не осталось. Иногда мне казалось, я вообще делала это не сама, кто-то помогал и подсказывал мне. Страж? Или это только моя фантазия?

Проснувшись даже не утром, вечером следующего дня, я попыталась вспомнить все, что было со мной… Разрыдалась в подушку.

Все это как-то слишком… я не понимаю, как быть теперь… в смысле, не что делать, а как жить с этим. Наверно, у боевого мага таких ситуаций бывает не мало, потом я привыкну, но пока… даже не ужас от всего этого, а какая-то холодная пустота внутри, ничего не хочется.

Даже мелькнула мысль — бросить Дорнох, к шушакам, я не вынесу такой жизни.