Адлан

Кирилл, наконец, набрался смелости и подошел к знакомой машине, чтобы выяснить отношения с Османовым и раз и навсегда покончить с этой непонятной ситуацией.

— Кир… — снова протянул Адлан, тщетно пытаясь подобрать нужные слова.

— Что ты от меня хочешь? — повышая голос, спросил Макаров.

Нервы сдавали, Адлан достал его за прошедшую неделю, и юноша уже готов был сорваться. — Тебе мало того, что ты уже сделал? Ты хочешь продолжить и закончить то, что не получилось тогда, у меня дома? Чего ты хочешь, черт тебя дери?! — прокричал Кирилл, ударяя сжатым кулаком о чужую машину.

— Я хочу прощения, — стало тихим ответом.

— Что? — Кирилл опешил на мгновенье. Сначала потому, что не ожидал подобных слов. А затем от их наглости. — Я все тебе сказал, Османов, — твердо произнес Кирилл, делая небольшой шаг назад.

Ни извинения Адлана, ни сам он Макарову уже не были нужны.

— Если я еще раз увижу тебя, ты ответишь за то, что сделал тогда со мной, — Адлан побледнел и сглотнул, но не произнес ни слова.

— Ты знаешь, кто мой отец и понимаешь, что шутить он не будет. Если ты не оставишь меня в покое, я сделаю все, чтобы он засадил тебя за решетку, причем надолго. Если ты хочешь именно этого, продолжай в своем духе, а если нет, то оставь меня в покое. Ты уже вполне достаточно сделал. Исправить это не получится.

Слушать ответа и новых извинений от бывшего, Кирилл не стал. Быстрыми шагами он направился к ближайшей станции метро.

Думать о состоявшемся только что разговоре не хотелось, об Адлане тоже.

Кирилл надеялся только на то, что мужчина внемлет его угрозам и просьбам и оставит его в покое.

Измученное сердце требовало покоя, а своим присутствием и преследованием, Османов делал только хуже. Вернувшись домой, Макаров понял, что его желаниям не суждено сбыться. Он только успел переступить порог дома, когда от Адлана пришло сообщение с очередной просьбой о прощении.

Кажется, он был не из тех, кто привык отступать.

Кирилл никогда не был сторонником насилия.

В его глазах это всегда было жалким зрелищем, и он никогда не понимал тех, кто наслаждался причинением боли слабым. Воспитанный в ласке, любви и понимании, Макаров походил на домашний цветок, выращенный в особо комфортных условиях. Ему никогда не приходило в голову вступать с людьми в конфликты, хотя постоять за себя он всегда мог.

У Кирилла так же не возникало мысли и желания ударить или унизить своего оппонента.