— Ты действительно думаешь, что после такой… жалкой демонстрации, ты находиться в позиции с которой можешь диктовать свою волю? Мне?
В этот раз улыбнулся уже я. Немного неловко. Почти смущённо.
— Ну, я не против попытаться, — проговорил я, не сводя с него своего взгляда. — Позволите?
Заданный вежливым тоном вопрос рассмешил Лазарева. Настолько, что он встал с кресла.
— Ну попробуй, Рахманов. Попытка не пытка, — бросил граф через плечо, подходя к открытому шкафу.
Вместо алкоголя, Павел налил себе воды из графина, после чего подошёл к окну.
— Попробуй, — повторил он. — Мне будет даже интересно послушать, чего же хочет щенок, на мгновение ощутивший, как ослаб поводок от его ошейника.
— Вы забудете о моём существовании, — начал я. — Навсегда. Ни вы, ни ваши люди, никогда более не приблизятся ни ко мне, ни к моим друзьям или близким. Вы исчезните из моей жизни и более никогда в ней не появитесь снова. Никаких подковёрных игр. Никаких интриг и прочего дерьма. Не будите мешать моему другу и вернёте ему то, что забрали.
Лазарев, стоял и смотрел сквозь панорамное стекло на раскинувшуюся перед ним столицу. Ответил он не сразу. Правда его ответ мне слышать и не нужно было. Я и так понял, какие именно эмоции у него вызвало моё предложение по тихому смешку.
— И, что? Это всё? — спросил он, даже не подумав повернуться ко мне лицом.
— Да, думаю, что мне этого почти достаточно, — хмыкнул я. — Я же не чудовище какое, чтобы желать вашей смерти.
— А я, вот, думаю, что поторопился с выводами относительно тебя, Рахманов, — вместе ответа на мой предложение сказал он.
Развернувшись, Лазарев сделал пару спокойных шагов и подошёл к своему столу.
— Видишь ли, я считал, что ты достаточно мудр, чтобы понять, в какой именно ситуации ты находишься, — сказал он, открывая ящик стола.
Его рука достала наружу покрытый хромом пистолет. Не прошло и мгновения, как ствол оружия оказался направлен мне в голову.
— Может быть, ты и прав, — проговорил Павел.
