Если так подумать, то у вас почти нет слабостей.
Я поднял руку с указательным пальцем.
— Почти.
— У меня их нет, — резко возразил Павел, но я покачал головой.
— Мы оба знаем, что это не так, — сказал я ему. — У всех есть слабости, как вы и сказали мне. И ваша слабость заключается в вашей же силе.
— Это в чём же? — зло спросил он.
— Контроль, ваше сиятельство, — неторопливо и почти издевательски произнёс я глядя ему в глаза. — Контроль… и ваша семья.
Что же, теперь от той маски, которую он носил на своём лице весь наш разговор не осталось и следа.
— Вздумал угрожать моей семье, щенок? — прорывал Лазарев и я заметил, как ствол пистолета в его руке дрогнул.
— Я? Нет, что вы. Вы сами это делаете, — я спокойно указал на рассыпавшиеся по столу листы. — Нажмите на курок. Давайте. Пристрелите меня. Всего одно движение пальца и проблема по имени Александр Рахманов будет решена. Окончательно и бесповоротно. Сделайте это и подпишите смертный приговор себе и всему, ради чего вы живёте…
— Что ты…
— Я не договорил, — грубо перебил я разъяренного графа.
Для полноты эффекта и лишнего веса своим словам, я наклонился вперёд, почти уткнувшись грудью в ствол пистолета.
— Всего один выстрел, ваше сиятельство, — медленно, почти что смакуя каждое сказанное слово произнёс я.
Заметив, что он хочет что-то сказать, я его опередил.
— И поверьте, я озаботился о том, чтобы сотни людей, в голову которым я забрался, узнали о моей смерти. Это было не просто, уверяю вас, но оно того стоило.
— Угрожаешь моей семье? — рыкнул Лазарев, вдавив ствол пистолета мне в грудь. — Думаешь, что я поверю, будто ты готов убить Анастасии или Романа…
— Вы только что обещали отрезать пальцы моей сестре, а затем и дальше пытать её на моих глазах, — пожал я плечами.
