Адвокат. Судья. Вор

Барон встретил старика во дворе дома на Васильевском, где тот жил, подошел вплотную, заговорил о какой-то ерунде… Бывший партийный работник разговор охотно поддержал – ему, как и большинству стариков, было скучно и обидно от того, что молодые не желали слушать их «мудрые сентенции»… Ведя болтливого пенсионера к лавочке в тихом скверике, Юрка левой рукой поддерживал его за локоток, а правой сжимал финку в кармане плаща. Но ударить так и не смог, перегорело почему-то в душе желание отомстить… Да и стала бы легкая смерть от ножа наказанием для этого больного и всеми покинутого старца? Пенсионер, которого Барон оставил скучать на лавочке, даже, наверное, и не почувствовал, насколько близка от него была тогда смерть.

Хотя старик и так уже не жил, а только доживал…

Уходя из скверика, Юрка впервые задал себе вопрос: а есть ли у тебя право людей судить? И почему-то очень тяжело на сердце стало у Барона от этого вопроса… В колымском лагере он судил часто и всегда считал воровской суд более справедливым, чем суд советский.

Ведь, как ни странно, воровской суд был судом присяжных, не то что у этих – по команде с телефона… В лагере на суд собиралось человек по шестьдесят-восемьдесят, и «заседания» длились несколько дней по строгим правилам. Всех выслушивали и решения без свидетелей не принимали… Даже ссучившимся слово давали и, случалось порой, оправдывали, если убедительных доказательств вины не было. Ну а если виноват – что ж, ответь… Но приговоренному давали несколько дней, чтобы человек сам со своей совестью разобрался и своими руками все сделал… И только если духу у приговоренного не хватало, тогда… Тогда – все по закону… Именно по закону, а не по советским понятиям… Хотя, конечно, и меж воров случалось всякое…

– Слышь, дед, ты чё выебываешься-то?! Думаешь – старый, так выебываться можно?!

Юрий Александрович очнулся от дремоты – давешний бычок угрожающе тряс его за плечо.

Он, видимо, полежав на нарах, решил, что наглому старику все-таки нельзя спустить непочтительный ответ на вопрос о куреве, а то ведь и авторитет среди сокамерников пошатнуться может.

Барон усмехнулся и, глядя парню прямо в глаза, спросил:

– Слушай… Ты, часом, не из «тамбовских» ли будешь?

– Чево? – растерялся стриженый. – А тебя чё – ебет, кто я?!

– Ругаться нехорошо, – спокойно ответил Юрий Александрович, все так же неподвижно сидя у стены. – Все-таки мне кажется, что из «тамбовских» ты.