Адвокат. Судья. Вор

Вынося из квартир самое ценное, Барон, усмехаясь, думал о том, что потерпевшие-то, ежели по совести рассудить, были еще бо́льшими ворами, чем он сам…

Поскольку самым ценным в обнесенных Михеевым хатах были предметы антиквариата, начал Барон постепенно врастать в подпольный рынок торговли старинными вещами – картинами, скульптурой мелкой пластики, ювелиркой… Появились у Юрки и постоянные заказчики, хоть и старался он себя не афишировать, действуя через двойные-тройные прокладки, но Барон почти всегда догадывался, кому пойдут добытые им вещи… На основе своих наблюдений, умозаключений и догадок Михеев начал составлять собственную картотеку на самых крутых ленинградских антикварщиков, а заодно и на те шедевры, что оседали в частных коллекциях… Неожиданно для себя Юрка увлекся историей живописи, ходил даже на лекции в Эрмитаж, особенно интересовался почему-то фламандцами.

Может быть, потому, что в коллекции его отца было когда-то несколько картин представителей этой школы…

Так прошло несколько лет; дела у Барона шли в гору, деньги не переводились.

Хоть и был Юрка сущим мотом, но сумел даже кое-что на черный день отложить. Видно, понимал, что день этот не за горами. Известное дело – сколь веревочке ни виться… И влетел-то Михеев снова дуриком – у задержавших его мусоров наверняка ничего, кроме предположений и интуиции, не было, но… Не повезло Юрке – лежал у него в кармане золотой портсигар, позаимствованный из квартиры академика Виннельсона вместе с некоторыми другими вещами… И ведь знал Барон прекрасно, что нельзя ни в коем случае самому паленым пользоваться, да уж больно вещица понравилась… Говорил ведь когда-то Дядя Ваня: «Взял вещь – либо скинь ее побыстрее, либо положи от себя подальше».