Адвокат. Судья. Вор

Тело стриженого «тамбовца» остывало в камере, дожидаясь дознавателей…

«Рано мне еще помирать, – думал Юрий Александрович, засыпая на лазаретной койке и с наслаждением вдыхая чистейший по сравнению с камерным зловонием воздух. – Рано. Отсос Петрович вам пока, девушка костлявая. Мне еще кое-что сделать надо, а до того времени я прав не имею помирать… Лишь бы сил хватило…»

Старик знал уже, что делать, правда, план его был еще не совсем конкретным, но Юрий Александрович все равно улыбался…

В лазарете Михеева продержали всего три дня, а потом отправили обратно в камеру, но и трех дней постельного режима хватило ему, чтобы подзарядиться, словно старому, изношенному аккумулятору.

В «хате» Юрия Александровича встретили как героя, каждый норовил сделать что-то приятное, чем-то угодить. Барон, конечно, сразу заметил отсутствие здоровенного «тамбовца» и спросил у Федора:

– А куда масенький делся? Перевели, что ли?

– С койки он упал, Юрий Александрович, – ответил Федор, отводя взгляд.

 – И так неудачно – шею свихнул… Как раз в ту ночь, когда вам плохо стало… Нас тут уже всех по три раза допрашивали, а что поделать – несчастный случай…

Барон несколько раз кивнул и тяжело вздохнул. Старик хорошо знал, как происходят такие «случаи» в камерах. Видно, крепко надоел всем стриженый своими прихватами.

Федор между тем подсел к Юрию Александровичу на нары и зашептал в самое ухо:

– У меня сегодня с адвокатом свиданка была… Все – полный ништяк, у следствия все сроки вышли, а без продления меня под стражей держать права не имеют… Так что завтра я на волю собираюсь… Ежели вам, Юрий Александрович, что-нибудь кому-нибудь передать требуется, ну, маляву там или на словах чего, – не стесняйтесь… С дорогой душой выполню, потому что я даже и поверить не мог бы, что с самим Бароном судьба сведет…

У старика, внешне оставшегося спокойным и невозмутимым, сильно забилось сердце.

Нужно ему было весточку Ирине подать, очень нужно… И Федор этот вроде парень правильный… Но что-то не дало Барону довериться ему. Может быть, легкость, с которой списал Федор глупого качка (спору нет, пацан говнистый был, но не муха все-таки, человек, к тому же мальчишка совсем), может быть, то, что не принято было раньше в тюрьмах свои услуги предлагать, пока тебя самого об этом не попросят… В общем, решил Юрий Александрович, что рисковать в данной ситуации он права не имеет.