Адвокат. Судья. Вор

Не сказать что у них манеры, воспитание и образование были намного лучше, чем у остальных, нет, отличало их другое – уважительное отношение к себе самим и своему труду, профессионализм и как следствие его – независимость во взглядах и поступках… Правильные менты очень редко опускались до рукоприкладства и всегда держали свое слово, даже если давали его преступнику. Они знали себе цену и никогда не опускались до уровня ширинок своих начальников и за водкой для них не бегали… Вот только почему-то до больших званий, как правило, не дослуживались, и висюлек ментовских на мундирах у них было немного.

Зато было много морщин, тоски в глазах и ранних болячек…

«Странное дело, – думал Барон, подходя к кабинету для допросов. – Что за государство у нас такое дебильное? Больше всего ведь обижает именно тех, кто честно и преданно ему служит… Не страна, а мама сумасшедшая: чем лучше дитя, тем больше его бьет…»

– Входи! – втолкнул его в кабинет контролер.

Юрий Александрович расцепил руки за спиной и огляделся.

На этот раз следователь Задульский действительно не стал утруждать себя приходом – в кабинете за столом сидел Колбасов и курил, листая какой-то иллюстрированный автомобильный журнал.

Увидев Барона, Колбасов заулыбался, бросил журнал на стол, поднялся навстречу. При всем показном радушии руку, однако, протягивать не стал, наверное, предполагал (и не без оснований), что старик может и не пожать ее. А зачем обострять обстановку в самом начале разговора? Как любит говорить Геннадий Петрович Ващанов: «Каждый опер должен быть еще и дипломатом…»

– Здорово, Михеев, – бодрым голосом начал Владимир Николаевич.

 – Как тебе сидится? Курить будешь?.. Ах да, я и забыл совсем, ты же у нас здоровье бережешь, до ста лет дожить хочешь, не иначе… Я слышал, прихватило тебя тут чуток? Как, оклемался уже?

Юрий Александрович пожал плечами и присел на стул.

– Оклемался… Душновато тут, да и лет мне уже много… А насчет того, кто сколько прожить хочет, это не нам решать.

Судьбу не переспоришь. Давайте ближе к делу, начальник. Что вам от меня нужно? Поздно уже, я устал.

– Ты не торопись, не торопись, Михеев. – Колбасов раздавил в видавшей виды жестяной банке окурок и подался вперед. – Устал он! А я что – не устал?! У меня, может, дома дети некормленые, жена неебаная, а я тут с тобой кувыркаюсь… Устал он, понимаешь…

– Тяжело вам, – сочувственно закивал Барон, пряча усмешку в морщинках лица.