Адвокат. Судья. Вор

 – Дескать, менты поганые тебя, невинного, в темницу заточили? На помощь прессы надеешься?

Юрий Александрович вздернул подбородок и сузил глаза:

– Я всю жизнь надеялся только на самого себя! И жаловаться тоже не в моих привычках, с кем надо – сам разбирался, начальничек…

Желтоватые стариковские глаза смотрели на опера так люто, что Колбасов вдруг с удивлением ощутил легкую дрожь, пробежавшую вдоль хребта. Владимир Николаевич повел плечами, стряхивая наваждение (показалось ему на мгновение, что дикий лесной зверь-оборотень на него глядит), и с неестественным смешком спросил:

– Да ты никак грозишься, Михеев?

– Куда мне… – опустил взгляд в пол Барон.

Перед опером снова сидел усталый больной старик. Чего такого бояться: ткни его кулаком посильнее – развалится… Вор зашелся в кашле и только через минуту, когда жуткий клекот в его груди унялся, смог продолжить разговор. – Так вот – я даю большое интервью, расскажу, как оно интересно в лагерях сидеть было… А потом вы, начальничек, тоже пару слов про меня журналисту скажете…

– Каких слов? – удивился Колбасов.

– Самых обыкновенных, – усмехнулся Юрий Александрович. – Скажите, что я действительно старый вор, неоднократно судимый, особо опасный рецидивист, ну и прочую бодягу, не мне вас учить… А в конце добавите, что на этот раз Барон залетел в тюрьму ну не то чтобы случайно, но, так сказать, не окончательно… Что вина моя не доказана и что, вполне возможно, доказана не будет, потому что много спорных моментов… И что любого другого человека при имевших место обстоятельствах никто задерживать, а уж тем более арестовывать не стал бы… Что меня закрыли с учетом биографии и в связи с отсутствием питерской прописки – следователь при таком раскладе никак не мог меня на подписку о невыезде посадить… И что есть информация о том, что я все-таки завязал и в последний год, по крайней мере, жизнь веду тихую и добропорядочную.

В общем, что-нибудь в этом роде… И вот если вы это скажете, начальник, и если статью в газете напечатают – вот тогда я вам и назову свой отстойничек… Потому что у меня тогда больше гарантий будет, что вы свои обещания насчет воли выполните… Вот так. Как придете ко мне утром с газеткой, в которой статья про меня, так я вам и называю место…

Владимир Николаевич выслушал старика молча, потом удивленно покрутил головой и даже присвистнул.

– А ты, оказывается, комбинатор, дедуля… Вон чего выдумал… Не ожидал…

– Не дурнее других.