Адвокат. Судья. Вор

Действуй, Володя… Сейчас все в твоих руках… Сам понимаешь… Как пообщаются – сразу мне доложишь. Ну, ступай с Богом.

Владимир Николаевич вышел из кабинета, а подполковник, оставшись один, еще долго смотрел на лежащий перед ним лист бумаги с объективкой на Серегина-Обнорского. Геннадий Петрович понимал, что игра за «Эгину» вступила в решающую фазу, поэтому нервничал; что-то беспокоило его, казалось, что он упустил нечто важное, существенное… Основания для тревоги, конечно, были. Да, Барон – дичь, а Ващанов с Колбасовым – охотники.

Но проблема заключалась в том, что рядом ходили и другие звери с охотниками, и они ни в коем случае не должны были узнать, что в лесу началась травля, – возникнет много ненужных и опасных вопросов… Поэтому и возможности Ващанова, несмотря на большую должность, были ограничены, он, например, никак не мог заказывать по старику специальные литерные мероприятия (все такие заявки строго документируются, они должны быть обоснованными), это оставило бы следы и зацепки. А Геннадию Петровичу нужно было, чтобы все прошло быстро и незаметно. «Ладно, поживем – увидим, – подумал Ващанов. – Утро вечера мудренее…» Он сложил вчетверо лист с объективкой на Серегина, сунул его во внутренний карман пиджака и начал собираться домой…

Утром четвертого дня, когда ожидание стало почти физически нестерпимым, Михеева вызвали из палаты и отвели во врачебный кабинет.

Серегина Юрий Александрович узнал сразу, с порога; парень сидел за столом у окна и о чем-то тихо говорил со склонившимся к нему Колбасовым.

Заметив вошедшего старика, опер выпрямился и разулыбался, словно профессиональный конферансье:

– Ну, Андрей Викторович, вот и наш герой, так сказать, прошу любить и жаловать!

Журналист встал, с любопытством посмотрел на Барона и сказал:

– Здравствуйте. Меня зовут Андрей Серегин, я корреспондент питерской «молодежки». Пишу в основном на криминальные темы…

Парень сделал еле уловимое движение, словно хотел пожать старику руку, но потом удержался.

«Воспитанный, – с удовольствием отметил про себя Михеев.

 – Знает, что старшим первыми руку не суют». Вор улыбнулся и протянул Серегину ладонь:

– Михеев… Юрий Александрович. Очень приятно. Мои криминальные темы уже в прошлом…

Они пожали друг другу руки (старик отметил про себя, что пожатие у журналиста хорошее – сухое, крепкое, но без демонстрации силы), а Колбасов не преминул тут же вставить:

– Ну-ну, ты, Саныч, не прибедняйся… Так ли уж все и в прошлом? Есть еще порох в пороховницах, не скромничай… Ладно.