Адвокат. Судья. Вор

 – Пока до воспитуемого дойдет – он воспитателя пять раз уделает… Неужели вам самому никогда не хотелось быстро справедливость восстановить – как вы ее понимаете? Не дожидаясь, пока так называемый государственный закон раскачается? Я читал вашу заметку про оперка, который золотишко у граждан скупал… Вас же никто не заставлял его подлавливать? Могли просто сообщить куда положено, чтобы все шло законно и официально…

– Да, – невесело усмехнулся Серегин, – мог бы, конечно… Результат был бы, наверное, такой же – капитан-то этот до сих пор работает в угрозыске, ничего с ним не сделали, даже не наказали никак… А вот меня несколько раз пытались на допросы дернуть… Да, ловко вы меня поймали, Юрий Александрович, действительно очень часто хочется самому справедливость восстанавливать и разных гадов карать по собственной совести… Но ведь я не представитель власти, не государственный чиновник.

Журналист лукаво улыбнулся, и старик подумал, что парень-то, похоже, действовал «по-партизански» не раз и не два, да и останавливаться, судя по всему, не собирается… Юрию Александровичу Серегин нравился все больше и больше. Барон специально подбрасывал ему разные дискуссионные темки – смотрел, как прореагирует… Хорошо парень сказал насчет государственной жестокости, Михеев и сам думал примерно так же, а все темы насчет Петра Первого и Иосифа Виссарионовича прогнал нарочно, потому что если бы журналист с ним согласился – тогда стоило бы еще очень хорошо подумать, прежде чем довериться ему… Однако экзамен, о котором газетчик ничего не подозревал, еще не кончился, вор хотел протестировать его еще глубже, слишком уж велики были ставки в этой игре… Тем временем Серегин загасил недокуренную сигарету, уселся поудобнее, подперев щеку рукой, и попросил:

– Юрий Александрович, расскажите, пожалуйста, о себе… О своем детстве, о том, как и почему ваша судьба сложилась так, как она сложилась… Мы про те времена мало знаем, а вы – очевидец… Ладно?

– Ладно, – кивнул Барон.