Адвокат. Судья. Вор

Оставшиеся служить ломали головы над древним вопросом – как прокормить семью, как поднять на ноги детей… На официальное жалованье сделать это было практически невозможно, поэтому люди в погонах все чаще и чаще занимались совместительством, искали какие-то халтуры и приработки на стороне… Все это не могло не привести к чудовищной коррумпированности правоохранительных органов: известно ведь, что музыку заказывает тот, кто за нее платит…

Таким образом, объективные условия складывались так, что ряды тех, кто вроде бы должен был бороться с преступностью, редели и качественно слабели, а вот противная сторона недостатка в кадрах как раз не испытывала… Бандитское ремесло становилось престижным и модным, крепких молодых людей, не знавших, куда применить силы и как реализоваться в новых условиях, с готовностью рекрутировали преступные группировки – и очень часто в них попадали те, кто еще пару лет назад очень удивился бы, если бы кто-нибудь предрек им уголовную карьеру.

Деморализованная и нищая армия, например, становилась постепенно настоящей бандитской «кузницей кадров» – офицеры увольнялись на вольные хлеба табунами, и далеко не все смогли найти себя на гражданке…

Вот это Обнорский видел, а если не видел, то чувствовал, когда носился по городу, который пугающе менялся с невероятной быстротой.

Нет, Андрей вовсе не скорбел о падении коммунистической системы – переживать за нее у него не было никаких оснований, «большевиков» Обнорский очень не любил, – но он не мог понять только одного: почему одновременно с уничтожением строя нужно разваливать государство? Неужели нельзя было сделать все как-то умнее, грамотнее, честнее, в конце концов? И Андрей не находил ответов на эти мучившие его вопросы, а посоветоваться ему было, по большому счету, не с кем…

В сентябре 1991 года ему предложили работу в уголовном розыске – в спецслужбе.

Случилось это при довольно курьезных обстоятельствах. Однажды Обнорский шел по Невскому и натолкнулся на большую группу американских туристов – видимо, школьников или студентов, потому что средний их возраст не превышал, судя по внешней сопливости, девятнадцати лет. В центре группы выделялся некий прыщавый пацанчик, нацепивший поверх свитера с красной надписью «Остановим секс-шовинизм!» советский офицерский китель с полковничьими погонами (армейскую атрибутику давно уже продавали в городе открыто – и у Петропавловской крепости, и у Катькиного садика).