Ругнувшись, Обнорский вынул из бумажника ее визитку – на ней был указан полный адрес Ирины, что, кстати говоря, встречалось довольно редко: обычно визитки заказывались лишь с рабочим телефоном, а домашние координаты всегда можно и ручкой дописать… Лебедева жила в квартире номер 16.
Андрей поерзал в машине еще минут пять, потом решительно вылез из вездехода, запер его и направился к подъезду. Дверь парадной украшал кодовый нажимной замок – Обнорский кода, естественно, не знал, но это его не смутило.
При желании комбинацию цифр можно определить достаточно быстро: те три кнопки, которые жильцы нажимают по нескольку раз в день, быстро отполировываются пальцами и начинают отличаться по цвету от остальных. Правда, лампочка у входа в подъезд не горела, и Андрей, чертыхаясь, принялся рассматривать кнопки, подсвечивая себе зажигалкой. Подобрать код он, однако, не успел. Дверь неожиданно распахнулась, чуть не стукнув Обнорского по лбу, и из подъезда вышла какая-то бабуля.
Она осмотрела Серегина с явным неодобрением (он давно уже привык к тому, что его часто принимали за нерусского – смуглое лицо, темные волосы да плюс еще палестинский платок на шее и зеленая «натовская» куртка), однако, ничего не сказав, степенно удалилась куда-то по своим делам. Андрей, не дав двери захлопнуться, зашел в подъезд и начал подниматься по лестнице.
Шестнадцатая квартира располагалась на четвертом этаже – дверь с этим номером была массивной и добротной.
Судя по всему, квартира отделялась от лестничной площадки даже не одной дверью, а двумя, но смотровые глазки располагались грамотно – по единой оси, так что посмотреть на лестницу из прихожей можно было, даже не открывая внутренних замков. Обнорский заглянуть через глазки в квартиру, естественно, не мог, но, судя по желтой точечке в линзе, у Лебедевой горел свет. Чертыхнувшись, Андрей нажал на кнопку еле слышно залившегося соловьем звонка – звукоизоляция в доме Ирины была хорошей.
Никакой реакции на его звонок не последовало. Серегин позвонил еще несколько раз – безрезультатно.
Взбешенный упорным нежеланием Лебедевой открывать, Андрей чуть не пнул дверь ногой, но все-таки сдержался и, негромко выругавшись, пошел вниз. Спускаясь, он не был особо щепетилен в эпитетах, которыми награждал Ирину.
