Адвокат. Судья. Вор

Но не информировать не мог, такой уж он был человек…

На самого же Серегина инцидент с «шестеркой» особого впечатления не произвел – и не потому, что Андрей был насквозь крутым и со стальными нервами. Крутыми, как известно, только горы бывают, а нервы у Обнорского оставляли желать лучшего. Просто человек быстро привыкает к самым разным разностям… Вот и Серегин с какого-то момента своей журналистской карьеры не то чтобы привык, но перестал особо переживать, когда обнаруживал за собой наблюдение, особенно наблюдение явное.

Он знал, что этот метод часто выбирается для того, чтобы оказать на человека психологическое воздействие, заставить его нервничать и дергаться… Такие шуточки практиковали многие клиенты Обнорского (клиентами он называл «героев» своих материалов) – и бандиты, и менты, и прибандиченные бизнесмены… Нарочитые «хвосты» были своеобразной местью и средством запугивания – приятного в них, конечно, виделось мало, но и вреда большого они не причиняли, так, давили на психику – точно так же, как и ночные, и ранние утренние звонки в квартиру либо со зловещим сопением в трубку, либо с идиотскими вопросами типа: «Не вы ли заказывали похоронного агента?. .» Со временем Андрей стал относиться к таким безобразиям как к неизбежному злу, сопутствующему его роду занятий… Более того, он даже чуть ли не начинал беспокоиться, если его долго не «прессовали», – затишье, как известно, случается перед большой бурей…

Поэтому и во время перекура на Тихорецком проспекте Обнорский не стал особо ломать голову по поводу преследовавшей его «шестерки» – перебирать варианты можно было долго, журналистская карьера Андрея хоть и началась сравнительно недавно, но уже успела помочь ему приобрести массу «друзей»…

Обнорский подъехал к ларьку, купил пачку «Кэмела» и банку фанты, с удовольствием посмаковал в машине напиток, смывая с гортани сигаретную горечь, и двинулся обратно в центр.

По дороге он заскочил в свою квартирку, сменил джинсы на свободного покроя брюки, а кроссовки – на коричневые кожаные туфли. Подумав, Андрей сменил и рубашку – Лебедева была женщиной интересной, и Обнорский не хотел ударить перед ней в грязь лицом.

К дому на улице Рылеева он подъехал за пять минут до назначенного времени. Было уже совсем темно, моросил противный дождь, и Андрей включил в «Ниве» печку.