Адвокат. Судья. Вор

Он, собственно, лихачом не был, но его «источник» имел четкую инструкцию уходить с места встречи после десяти минут ожидания… Проскакивая третий светофор на желтом сигнале, Андрей, машинально поглядывавший в зеркало заднего вида, вдруг осознал, что к нему, похоже, прилепился «хвост» – бежевая замызганная «шестерочка» так же лихо нарушила правила, как и вездеход Обнорского…

Серегин выругался – тащить за собой «хвост» на встречу было никак нельзя. Он решил сделать контрольный круг, но «шестерка» не отставала. Андрей вырулил на Выборгское шоссе и пошел по нему под соточку, но «хвост» упорно не желал отпадать.

Проскочив особнячок вечного «турецкого шпиона» Миши Глухова (этот бандит, залетая очередной раз в милицию, всегда заявлял, что он агент турецкой разведки, а потом предъявлял справку из психоневрологического диспансера) и приблизившись к виадуку, Серегин увеличил скорость до ста десяти километров, мотор его «Нивы» ревел, а все нормальные водители шарахались от обезумевшего вездехода. Но «шестерка», казалось, прилепилась намертво…

– Ладно, сучара, – сказал Андрей вслух сквозь зубы.

 – Мы должны подчиниться обстоятельствам… Но только обстоятельства должны работать на нас… А как тебе, сладкий мой, такое понравится?

Серегин резко вильнул в сторону и ушел под прикрытие тяжелой фуры. «Хвост» попытался повторить маневр, но второй «КамАЗ», следовавший в колонне за первым, громко засигналил и даже угрожающе мигнул фарами… Под прикрытием фуры Обнорский доехал до Озерков, потом быстро свернул налево, еще раз налево, затем через дворы выскочил на Есенина, оттуда направо по Художников… «Шестерка» исчезла из зеркала заднего вида.

Страхуясь, Андрей сделал еще один кружок – до Тихорецкого. Сзади все было чисто.

– То-то, блядь, – сказал Обнорский и полез в карман за сигаретами. Взглянув на часы, он понял, что к кассам мототрека можно уже не торопиться – все контрольные сроки вышли.

Настроение у Андрея совсем испортилось – теперь придется искать Мишу самому, назначать новую встречу и на ней часа полтора успокаивать официанта и объяснять, что ничего страшного не произошло, что свидание сорвалось по чисто технической причине.

Миша был человеком мнительным, а если уж совсем откровенно, то скорее даже трусоватым, и если что-то складывалось не так, как всегда, впадал в полуистерическое состояние.

Рассказывать официанту о слежке ни в коем случае нельзя – его бы просто кондратий хватил от ужаса. Миша очень боялся тех, о ком информировал Обнорского.