Адвокат. Судья. Вор

Обнорский оглянулся и окинул взглядом конвоира – он был маленьким и круглым, как мячик, видимо, немного комплексовал из-за такой негероической внешности и поэтому напялил на себя поверх джинсов камуфлированную куртку, а голову украсил малиновым беретом. Серегин еле сдержал улыбку – этот «коммандос» явно не участвовал непосредственно в его задержании, зато теперь щеки раздул – аж смотреть было больно…

Поспелова кивнула и сухо сказала, точнее – приказала:

– Спасибо, Зосимович.

– А у меня все уже готово! – откликнулся Зосимович.

– Хорошо, хорошо, – кивнула еще раз Лидия Александровна, и опер в малиновом берете с явной неохотой вышел из кабинета.

– Гоша, – повернулась Поспелова к мужику в костюме, – ты тоже покури там пока, я тут с Андреем Викторовичем переговорю…

Когда она назвала опера по имени, Обнорский узнал его.

«Веселые дела, – подумал Серегин. – А „убойщики“-то тут при чем? Что происходит-то?..»

Субботин ухмыльнулся, встал и вышел за дверь. Поспелова и Обнорский остались в кабинете одни.

– Садитесь, Андрей Викторович, – кивнула Лидия Александровна на стул перед своим столом.

– Спасибо, – шаркнул ногой Обнорский. Сев, он принялся растирать запястья, на которых остались выразительные следы от наручников. Подняв голову, Андрей взглянул симпатичной следовательше в глаза и улыбнулся: – Никогда не считал себя настолько важной птицей, чтобы меня доставляли в прокуратуру с такими почестями… Но я уже ни о чем не жалею… Впечатлений – масса.

Поспелова выдержала нахальный взгляд Серегина спокойно, подвинула к нему поближе пачку «Родопи»:

Обнорский давно уже не курил болгарские сигареты, предпочитал «Кэмел», но поскольку при задержании у него изъяли все находившееся в карманах, выбирать не приходилось.

– Буду.