Агент силовой разведки

Все ценители искусств в мире были уверены, что «Грааль», изготовленный Бенвенуто Челлини, безвозвратно утерян. Только один человек на Земле знал правду и при этом испытывал такую гордость, как если бы спас этот «Грааль» и другие ценности из огня, рискуя жизнью. Его право обладания этими вещами базировалось отчасти и на этой дутой гордости.

Представляя себе «Грааль», он отчетливо представлял и другое: как великий итальянский мастер кропотливо создает рисунок на поверхности чаши, и рисунок рождается лишь при помощи его острого глаза и золотых рук.

..

Золотые серьги с зернью в этрусском стиле работы Карло Джулиано. Он не мог представить их даже в самых изящных женских ушах; проколотые для серег, они казались ему опороченными. Этим серьгам не исполнилось и двухсот лет – по сравнению с некоторыми другими экспонатами они были юны. Ровесником этих сережек было колье, некогда принадлежавшее Марии-Антуанетте.

Он поднимает глаза и встречает строгий взгляд женщины – Екатерины Арагонской, первой жены английского короля Генриха Восьмого.

Значимость этого портрета крылась в украшении на груди королевы: жемчужное ожерелье эпохи Возрождения. Болотин был влюблен в эту женщину, а лик ее для него стал святым. Декамерон и Галатея.

Этот портрет, будь он выставлен на аукционе, разорил бы самого богатого на Земле человека. Мысленно генерал водил Екатерину Арагонскую по музею, в котором не было ни одного экспоната, осторожно подводил к окнам, чтобы новый мир, как яркий свет для узника, не ослепил ее, не свел с ума.

А вот современная улица, странные, непохожие на людей люди, ревущие и стремительные повозки. Ад, который со временем мог превратиться для этой женщины в рай...

– Вы перепечатывали список? – переспросил Лугано, с трудом дослушав генерала. На эту больную тему тот был готов говорить часами. – Где остальные листы? Вы дали мне только первый.

– Это первый лист. Где остальные?

Волосы на голове генерала зашевелились.

– Какие листы?! Это все, что дал мне Мартьянов. О чем вы говорите?

– О «Восточном фонде».

В нем не пятьдесят позиций, как в этом листке, а по меньшей мере четыреста.

Генерал ничего не понимал. Не понимал, что означают слова Лугано. Мартьянов назвал пятьдесят предметов и был убедителен. Поэтому в Тунис с ним поехали всего два человека. Пару чемоданов легко доставить в посольство, а дальше переправить их в Москву дипломатической почтой.

– Четыреста? – переспросил Болотин. – Вы уверены?

– Я дотрагивался до каждого экспоната.