— Не проще ль было схватить их в то время, когда они ворвались в магазин?
— Проще не проще, это уж как посмотреть, — прокряхтел досадливо Тартищев. — Я, конечно, понимаю, голова у тебя единственная, случись что, новую не пришьешь, но мне в первую очередь нужен убийца Дильмаца и старух. А Завадскую с ее компанией мы и так бы взяли. Чуть раньше, чуть позже, значения не имеет.
— Но почему тогда вы крикнули, чтобы Мамонт бросал оружие? Вы ж прекрасно знали, что, кроме меня и Лойса, в магазине никого нет?
Тартищев и Вавилов снова быстро переглянулись, и рука Тартищева опять потянулась к затылку.
— Тут дело такое, Алеша, — пояснил он не совсем охотно, — мы ведь с самого начала подозревали, что Лойс и есть тот самый Леонид Мамонтов, по которому петля уже сколько годков плачет, да ввели нас в заблуждение некоторые обстоятельства. Помнится, я тебе рассказывал, что у него на лице шрам через всю щеку и по этой причине нос несколько скособочен. А тут агенты докладывают, нет, по приметам не сходится.
Нет тебе шрамов — и все, словно теленок хвостом смахнул.
— И я его за ужином у Завадской очень внимательно рассмотрел, — удивился Алексей, — действительно, никаких шрамов. И нос у него длинный, с горбинкой…
— В том-то и дело! И как удалось выяснить, операцию ему сделал в Иркутске китайский хирург. Кожу с ягодицы пересадил, нос удлинил… И только если совсем уж приглядишься, возле уха да под глазом два небольших шрама заметишь.
Я ведь, Алеша, и сам на первый взгляд его за другого человека принял. Только вот походку его ни с чьею не спутаешь. Моряк, он и на суше моряк, да и посадка головы у него особая. Видел когда-нибудь волка настороже? Лапы расставлены, голова слегка опущена и вперед вытянута, взгляд исподлобья.
Вылитый Мамонт, только в холке пониже…
Меня словно по голове стукнуло, когда я вас у дверей магазина увидел, чуть из засады не выскочил. Надо ж было так обмишуриться! Я его днем наблюдал, сам понимаешь, не совсем рядом, и мне лицо помешало, изменился он крепко, а вот ночью тут же узнал, по фигуре…
— Выходит, Мамонта вы схватили и теперь осталось доказать, что он убийца старух и Дильмаца?
— Доказать, может, и несложно, но чует мое сердце, что есть еще кто-то, о ком мы пока не знаем.
Сам посуди, Мамонту с его габаритами в окно туалетной комнаты не пролезть ни по какому случаю. Даже при всей его ловкости.
